Фрейя. Ведущая волков полностью

– Он не имеет привычки мучить своих учеников, – пожала я плечами.

– Только обнимать и вытирать им слезы, – бросил он.

Я резко остановилась и удивленно обернулась, встретившись с пылающим взглядом Николаса. Его губы были сжаты, а брови сдвинуты к переносице.

Некоторое время мы не сводили друг с друга глаз.

– Ты ревнуешь, – ухмыльнулась я, и Ник помрачнел еще больше.

– Нет, – отрезал он.

– Хорошо, – согласилась я, с внутренним ликованием отметив, что он совсем немного, почти незаметно, но покраснел. – Ведь я как раз собиралась наведаться к нему в гости и подробнее расспросить о поездке…

Я сделала было шаг в сторону, но Николас тут же схватил меня за запястье. Несильно, но довольно красноречиво. Я подняла глаза, чувствуя, как напрягаются мышцы живота от едва сдерживаемого смеха. Как только увидела незабываемое выражение недоумения, бешенства и растерянности на его лице, так хохот вырвался из моей груди, и мне пришлось опереться ему на руку, чтобы не упасть.

– Ты… – начал он и покачал головой. Его лицо просветлело, а улыбка стремительно расширялась. – Ты невыносима!

– Ты повторяешься, – фыркнула я и ткнула пальцем его в грудь. – Ревнуешь все-таки.

– Ревную, – сдался он и перехватил мою руку, не давая вырваться. Он невесомо провел подушечками по чувствительному месту на моем запястье. – Мне надо к отцу, – сказал Николас извиняющимся тоном, поднимая глаза.

Я понимающе кивнула.

– А мне к Коде. Предупрежу ее о прибытии Фабиана.

– Тогда до завтра, – с явным сожалением улыбнулся он и ласково поцеловал костяшки моих пальцев.

– До завтра, – смущенно повторила я, ощущая, как колотится оживающее сердце.

Лицо пощекотало что-то прохладное и мокрое. Я тотчас распахнула глаза и резко села. Над головой под сильными порывами ветра покачивалась зеленая крона высокого дуба, то и дело представляя взгляду затянутое тучами серое небо.

Это дерево было мне знакомо.

С нарастающим беспокойством я осмотрелась по сторонам. Недалеко от раскинувшейся передо мной зеленой поляны расположились немногочисленные деревянные дома, на крыши которых упали первые капли дождя.

– Мама, – шепотом сорвалось с губ. Я вскочила и рванула в сторону дома, боясь поверить. Боясь не успеть.

Дождь усилился, и мои волосы и странная серая одежда мгновенно намокли. Земля под босыми ступнями стала влажной, я увязала в ней, скользила и падала, но упорно поднималась, не видя перед собой ничего, кроме небольшой хижины, в стенах которой появилась на свет. В окнах не горели огни.

Шлепая по грязи, я преодолела оставшееся расстояние и едва не врезалась в дверь, хватаясь за ручку. Не успела потянуть ее на себя, как дерево под моими ладонями воспламенилось. Я вскрикнула, прижимая к груди обожженную руку, но тут же спохватилась и со всей силы пнула тяжелую дверь, пока та не загорелась. Она слетела с петель, исчезнув в черном проеме, который озаряли алые языки пламени, жадно пожирающие мебель и ставни и устремившиеся к крыше. С потолка рухнули деревянные балки, и вокруг поднялся столп рыжих искр.

Я закричала, падая на землю и прикрывая голову руками. В ушах раздавался оглушительный треск, все тело опалило жаром, а кругом было так светло, что беспросветно черное небо казалось чужеродной деталью. Все поглотил огонь и пепел.