Сказав это, гид включил свою стоваттную улыбку, а затем, помахав им рукой, скрылся за большой поворотной дверью из стекла.
Когда Мод открыла дверь своего номера на восьмом этаже, она невольно выпустила из рук сумку и сделала несколько больших шагов вперед, озираясь вокруг. Никогда прежде в своей жизни Мод не останавливалась в таком большом и шикарном номере. Именно этого она и хотела, когда решила лететь в путешествие – потому что, вероятнее всего, путешествие это должно было стать одним из последних больших приключений в ее жизни. Теперь можно было ни в чем себе не отказывать – ведь в средствах Мод была совершенно не ограничена! Для начала неплохо было отведать фруктов с резного деревянного блюда, которое стояло на столе возле белого кожаного дивана.
Немного вздремнув прямо на золотистом шелковом покрывале, которым была убрана кровать, Мод стала готовиться к коктейлю и ужину.
Когда Мод поднялась на четырнадцатый этаж и вышла на открытую террасу на крыше, остальные уже были там. Они сидели вокруг стола, любуясь потрясающим видом Йоханнесбурга. Закатные лучи заставили все городские крыши пылать красным огнем. Официант в белоснежной куртке обходил гостей, принимая заказы. Когда Мод заняла последнее свободное кресло, официант обернулся к ней и на ломаном английском поинтересовался, чего она желает выпить.
– Я бы хотела джин с тоником, будьте любезны, – без тени сомнения отозвалась Мод.
«В Африке я
Когда всем принесли напитки, они подняли свои бокалы, и Питер в очередной раз пожелал туристам приятного пребывания в Южной Африке. Затем он предложил всем познакомиться. Гид повернулся к Мод, и попросил ее начать. Она назвала свое имя и рассказала, что живет в Гетеборге, и что она учитель иностранных языков на пенсии. Мод решила, что этого достаточно. Когда Питер понял, что Мод не собирается больше ничего рассказывать, то кивнул ее соседу – плотному мужчине, который сидел по левую руку от Мод. Мод еще в автобусе распознала, что они с супругой говорили по-датски. Мужчина представился, как Мортен Йенсен, управляющий недвижимостью, что бы это ни означало. Указывая на свою значительно более юную супругу, Йенсен пояснил:
– А это моя жена Ализе.
Хрупкая блондинка кивнула и несмело улыбнулась. Мод была раздосадована тем, что этой женщине не позволили представиться самостоятельно. Краснолицему управляющему было никак не меньше шестидесяти пяти. Избыточный вес его зашкаливал, а под мышками на его светло-серой рубашке образовались большие темные круги от пота. Редкие слипшиеся от пота волосы были расчесаны на пробор. Супруге его на вид можно было дать от сорока до пятидесяти. «Хорошо сохранилась», – про себя отметила Мод, – «Он явно подавляет ее». Женщина была одета в белое облегающее льняное платье, которое сидело на ней просто фантастически. «Вне всяких сомнений – неслыханно дорогая дизайнерская вещь», – размышляла Мод. На безымянном пальце левой руки сверкал оправленный в белое золото крупный бриллиант. Мочки ушей украшали бриллиантовые же пуссеты. «Балует ее дорогими подарками», – продолжала свои наблюдения Мод, ощущая себя очень проницательной. «Супруга ему практически в дочери годится». Едва Мод успела додумать эту мысль, как Ализе Йенсен повернула голову, и на долю секунды встретилась с ней взглядом. Ясные голубые глаза смотрели пронзительно и светились умом. Мод немного удивилась, но одновременно и обрадовалась за женщину. Значит, он не смог подавить ее целиком и полностью. Напротив, за тот краткий миг, когда их взгляды встретились, Мод успела ощутить в Ализе внутреннюю силу.
Рядом с Ализе Йенсен сидела еще одна блондинка. Сомнительно, однако, что цвет ее волос был натуральным. Она носила стрижку «паж» длиной по плечи. Сама по себе она не была хрупкой, как малышка фру Йенсен, напротив – довольно рослая и статная женщина. На второй блондинке было платье с глубоким декольте из тонкого шифона с узором из розочек. Макияж ее отличался скромностью, чего не скажешь о маникюре – длинные ногти были покрыты лаком кричаще-розового оттенка. Мод прикинула, что этой блондинке было около пятидесяти.
Женщина откашлялась и проговорила:
