— Может-быть. Я не хочу нисколько принуждать тебя. Я бы конечно не говорила с тобою так откровенно, если-бы не была так увeрена в твоем благоразумии и осторожности. Но я почла за лучшее прямо сказать тебe, что я и леди Лофтон были бы очень рады, если-бы вы с лордом Лофтоном полюбили друг друга.
— Но я увeрена, что он и не думает об этом, мама.
— Что же касается до Люси Робартс, то прошу тебя выбить себe из головы Этот вздор; повeрь, у лорда Лофтона не такой дурной вкус.
Но не так-то было легко что-либо выбить из головы у Гризельды.
— Вкусы бывают разные, мама, сказала она, и этим окончился их разговор. Он имел послeдствием то, что мистрисс Грантли сильно склонилась в пользу лорда Домбелло.
Надeюсь, что читатели наши помнят удары, посыпавшиеся на невиннаго пони, по дорогe в Гоггльсток. Впрочем, сам пони тут не очень пострадал. Его кожа была не так нeжна как сердце мисс Робартс. Он набил себe животик овсом и другими лакомствами, и потому, когда его задeвал хлыстик, он только отряхал ушки и пускался скакать во весь опор шагов на двадцать, чтоб увeрить свою госпожу, что ему очень больно. Но собственно, не ему всех больнeе приходилось от этих ударов.
Люси была принуждена признаться,— принуждена, силою собственнаго чувства и невозможностью согласиться с тeм, что лорду Лофтону было бы очень хорошо жениться на Гризельдe Грантли,— она была принуждена признаться, что она в лордe Лофтонe принимает такое же горячее участие, как будто бы он был ей родной брат. Она и прежде часто себe говорила этой даже гораздо больше этого. Но теперь она громко высказала это своей невeсткe; она знала, что ея слова не пропущены мимо ушей, что они приняты к свeдeнию, что они дали повод к нeкоторой перемeнe в обращении с нею. Фанни стала очень рeдко упоминать при ней о жителях Фремле-Корта; о самом лордe Лофтонe она не говорила никогда, если ея не вынуждал на это Марк. Люси несколько раз старалась поправить дeло, сама заговаривала о молодом лордe шутливым и даже насмeшливым тоном; она издeвалась над его страстью к охотe, захотeла даже подшутить над его любовью к Гризельдe. Но попытка вышла неудачная; она сама видeла, что не могла обмануть Фанни, а что касается до Марка, она подобными выходками могла бы только раскрыть ему глаза, а не продлить его невeдeние. Итак она перестала хитрить понапрасну, и не произносила уже имени лорда Лофтона. Она чувствовала, что выдала свою тайну.
В это время, двум сестрам часто случалось оставаться наединe; чаще чeм когда-либо с тeх пор как Люси поселилась у брата, леди Лофтон уeхала в Лондон, и ежедневныя посeщения в Фремле-Корт почти прекратились; а Марк большую часть времени проводил в Барчестерe; повидимому, ему много было дeла и хлопот прежде чeм он мог занять мeсто в капитулe. Он тотчас же вступил в должность, то-есть говорил проповeди в продолжении мeсяца, и по воскресеньям участвовал с большим достоинством в утреннем богослужения.
Он покуда еще не переселился в Барчестер, потому что дом не был готов, по крайней мeрe, он ссылался на эту причину. Мебель и вещи доктора Стангопа, прежняго бенефицианта, еще не были увезены, и по всей вeроятности в перевозкe их должно было провзойдти нeкоторое замедление, потому что кредиторы предъявили на них притязания. Это обстоятельство могло показаться очень неприятным человeку, который горeл бы нетерпeнием воспользоваться прекрасным домом, предоставленным ему щедростию прошедших поколeний; но мистер Робартс иначе смотрeл на это дeло. Он готов был хоть на цeлый год оставить дом в распоряжении семейства доктора Стангопа или его кредиторов. Таким образом, ему удалось провести первый мeсяц отсутствия от фремлейской церкви, не обратив на себя внимания леди Лофтон, тeм более что леди Лофтон все это время жила в Лондонe. Это обстоятельство также не мало способствовало тому, что наш молодой бенефициант больше прежняго радовался своему новому мeсту.
Итак, Фанни и Люси часто оставались вдвоем; не мудрено, что у Люси, от полноты сердца, являлась потребность высказываться. Сперва, когда она оглянулась на себя и на свои чувства, она твердо рeшилась скрыть их от всех посторонних глаз. Она рeшилась никогда ни за что не признаваться в своей любви; но не хотeлось ей также "вянуть и молчать", и чахнуть в цвeтe лeт от несчастной страсти. У нея достанет сил скрывать эту любовь во глубинe своего сердца, бороться с нею, наконец побeдить, уничтожить се, не выдав никому своей тайны. У нея достанет сил, при встрeчe с лордом Лофтоном, спокойно пожать ему руку; она заставит себя от души полюбить его жену, только бы эта жена не была Гризельда Грантли. Таковы были ея намeрения и рeшения, но не прошло недeли, как они разсыпались в прах и развeялись но вeтру.
