Онъ вышелъ, опираясь на палку. Люси показалось, что глаза Боба тотчасъ же обратились на свертокъ съ пряниками.
-- Бобъ, сказала она, почти шепотомъ,-- любите вы конфеты?
-- Очень люблю, отвѣчалъ Бобъ съ невозмутимою важностію, и посмотрѣлъ въ окно, чтобъ удостовѣриться, точно ли прошелъ отец.
-- Такъ подите же сюда, сказала Люси. Но въ эту самую минуту дверь растворилась и мистеръ Кролей вошелъ опять. "Я забыл книгу, проговорилъ онъ, и взялъ со стола старый, изношенный молитвенникъ, постоянно сопровождавшій его. Бобъ, при видѣ отца, отступилъ на несколько шаговъ, Гресъ также,-- ибо, несмотря на ея глубокія познанія въ греческомъ языкѣ, и ее привлекло слово конфеты. Люси отняла руку отъ муфты и смутилась. Развѣ она не обманывала этого добраго, почтеннаго человѣка? Больше того, развѣ она не научала его детей обманывать его? Но есть на свѣтѣ такіе люди, что съ ними и ангедъ сталъ бы хитрить.
-- Папа ушелъ, прошепталъ Бобъ:-- я видѣлъ, какъ онъ завернулъ за уголъ.
Для него, какъ и слѣдовало ожидать, не пропалъ даромъ урокъ.
Но не онъ одинъ замѣтилъ, что ушелъ папа: между тѣмъ какъ Бобъ и Гресь считали крупные леденцы, предварительно взявъ въ ротъ по одному из нихъ, главная дверь растворилась, и въ нее внесли корзину и огромный узелъ, которые мистриссъ Робартс сама стала раскладывать въ спальнѣ у мистриссъ Кролей.
-- Я осмѣлилась привезти это, проговорила Фанни смущеннымъ тономъ,-- потому что по опыту знаю, какъ больной ребенок отвлекаетъ отъ хозяйства.
-- Ахъ, другъ мой! сказала мистриссъ Кролей, взявъ Фанни за руку и глядя ей прямо въ лицо:-- во мнѣ уже не осталось ложнаго стыда. Господу угодно испытывать насъ бѣдностью и нуждой, но я не могу не радоваться за детей, когда кто-нибудь захочетъ намъ помочь.
-- Но онъ разсердится?
-- Я его уговорю. Милая мистриссъ Робартс, не удивляйтесь ему. Вѣдь точно тяжела его доля; есть много такого, что мущинѣ труднѣе перенести нежели женщинѣ.
Фанни въ душѣ не вполнѣ соглашалась съ этимъ, но не стала ей противорѣчить.
-- Надѣюсь, что мнѣ удастся когда-нибудь быть вамъ полезною, сказала она,-- если только вы согласитесь смотрѣть на меня какъ на стараго друга, и прямо написать мнѣ, если вы во мнѣ нуждаетесь. Я боюсь часто бывать у васъ, чтобы не оскорбить его.
Мало-по-малу, между ними завязался откровенный, довѣрчивый разговоръ; бѣдной труженицѣ было отрадно отвести душу съ богатою, молодою женой барчестерскаго бенефиціанта. Вѣдь тяжело, говорила она, сознавать, что такая разница между ею и женами другихъ окружныхъ священниковъ, знать, что онѣ живутъ въ довольствѣ и роскоши, между тѣмъ какъ она, трудясь черезъ силу, едва можетъ добиться, чтобы мужъ ея и дѣти были сыты каждый день. Вѣдь тяжело, страшно тяжело, быть принужденною употреблять всѣ свои способности, всѣ умственныя силы на заботу о хлѣбѣ насущномъ.-- Однако, продолжала она, я могу выносить это, покуда онъ не слабѣетъ, покуда онъ бодро несетъ свое бремя, передъ лицомъ всего свѣта.
Потомъ она стала говорить насколько имъ лучше здѣсь, въ Гоггльстокѣ, чѣмъ въ прежнемъ ихъ приходѣ въ Корнваллисѣ, стала выражать свою горячую благодарность доброму другу, которому оны обязаны этою перемѣной.
-- Мистриссъ Эребинъ сказывала мнѣ, какъ она желаетъ, чтобы вы къ нимъ пріѣхали, сказала мистрассъ Робартс.
-- Да, знаю; но кажется, это невозможно. Какъ мнѣ оставить детей?
-- Вы бы могла поручать ихъ мнѣ.
-- О, нѣтъ! я не захочу употреблять во зло вашу доброту. Мужъ мой могъ бы поѣхать, а меня оставить съ дѣтьми, да онъ не хочетъ. Сколько разъ я старалась уговорить его! Я убѣждала его, что если онъ чаще будетъ въ обществѣ -- въ обществѣ священниковъ, конечно,-- то онъ еще лучше будетъ исполнять свои обязанности. Но онъ сердится, говоритъ, что это не возможно, что нельзя же ему быть у декана въ такомъ изношенномъ сюртукѣ.-- И мистриссъ Кролей сама покраснѣла, повторивъ эти слова.
-- Какъ! У такого стариннаго друга, какъ докторъ Эребинъ? Навѣрное, онъ на это не посмотритъ.
-- Я это знаю. Докторъ Эребинъ будеіъ радъ его видѣть въ какой хотите одеждѣ. Но дѣло въ томъ, что для него самого тяжело бывать у человѣка богатаго, если нѣтъ какой-нибудь особенной надобности.
-- Но вѣдь въ этомъ случаѣ онъ не правъ?
-- Да, онъ не правъ. Но что же мнѣ-то дѣлать? Онъ нуждается въ другѣ, съ которымъ могъ бы поговорить откровенно, въ человѣкѣ одинаково съ нимъ образованномъ, который бы его понималъ, которому онъ самъ могъ бы сочувствовать. Но такой человѣкъ долженъ быть ему равный, не только по воспитанію, но и по. внѣшнему положенію,-- гдѣ же его найдти?
-- Но можетъ быть вашъ мужъ получитъ мѣсто повыгоднѣе этого?
-- Ахъ, нѣтъ! Но еслибы даже это случилось, врядъ ли бы онъ могъ теперь измѣнить свой образъ жизни. Еслибъ я могла только надѣяться, что мнѣ удастся порядочно воспитать своих детей; еслибъ я могла сдѣлать что-нибудь для моей бѣдной Гресъ...
