-- Ты на вопросъ смотришь только съ одной стороны, Эребинъ; а я могу смотрѣть на него только съ другой, противоположной. Отрадно давать, я въ томъ не сомнѣваюсь, но тяжело, очень тяжело принимать. Хлѣбъ подаянія останавливается въ горлѣ у человѣка, отравляетъ его кровь, свинцомъ ложится ему на сердце. Тебѣ никогда не приходилось испытать это.
-- Да за это-то самое я и упрекаю тебя. Вотъ именно та гордость, которою ты долженъ пожертвовать.
-- А зачѣмъ же я буду ею жертвовать? Развѣ я не могу, или не хочу работать? Развѣ я не трудился всю жизнь без отдыха? Какъ же ты хочешь, чтобъ я подбиралъ крохи, падающія отъ трапезы богатаго? Эребинъ! мы съ тобой когда-то были товарищами, равными; мы умѣли другъ друга понимать, другъ другу сочувствовать, но теперь это кончилось.
-- Кончилось только съ твоей стороны.
-- Можетъ-быть, потому что въ нашихъ отношеніяхъ всѣ страданія и недостатки были бы на моей сторонѣ. Ты бы не оскорбился, увидѣвъ меня за своимъ столомъ въ истертомъ платьѣ, въ дырявыхъ башмакахъ. Я знаю, что ты неспособенъ на такую мелочность. Ты бы радъ был угощать меня, еслибы даже я был одѣтъ въ десять разъ хуже твоего лакея. Но мнѣ тяжело и обидно было бы думать, что всякій, кто взглянулъ бы на меня, удивился бы моему присутствію у тебя.
-- Вотъ именно та самая гордость, о которой я говорилъ,-- ложная гордость.
-- Называй ее такъ, если хочешь; но знай, Эребинъ, что всѣ твои увѣщанія пропадутъ даромъ. Эта гордость -- послѣдняя моя поддержка. Бѣдная страдалица, которая теперь лежитъ въ постели, больная мать моихъ детей, которая для меня пожертвовала всѣмъ, дѣлила со мной и горе и заботы, даже она не въ состояніи измѣнить меня въ этомъ отношеніи, хотя одинъ Господь вѣдаетъ, какъ тяжело мнѣ видѣть ея постоянныя лишенія. Но, даже ради ея, я не захочу протянуть руку за подаяніемъ.
Они дошли до дверей дома, и мистеръ Кролей почти безсознательно переступилъ порогъ.
-- Нельзя ли мнѣ будетъ видѣть мистриссъ Кролей? спросилъ деканъ.
-- О, нѣтъ, нѣтъ! Лучше тебѣ не входить къ ней, сказалъ мистеръ Кролей,-- мистриссъ Эребинъ будетъ бояться заразы.
-- Повѣрь, что я нисколько за себя не боюсь, сказалъ деканъ.
-- Да къ чему же подвергаться опасности? Притомъ ея комната въ такомъ жалкомъ видѣ... Ты знаешь, и въ другихъ комнатахъ воздухъ можетъ быть заразителенъ.
Между тѣмъ они дошли до гостиной, и докторъ Эребинъ рѣшился не идти дальше, видя, какъ это непріятно хозяину.
-- Во всякомъ случаѣ, для насъ утѣшительно знать, что миссъ Робартс остается при ней.
-- Миссъ Робартс очень добра, чрезвычайно добра, сказалъ Кролей,-- но я надѣюсь, что она завтра же возвратится къ своимъ роднымъ. Возможно ли ей оставаться въ такомъ бѣдномъ домѣ, какъ мой? Она здѣсь не найдетъ тѣхъ удобствъ, къ которымъ привыкла.
Деканъ подумалъ про себя, что Люси, при настоящихъ своих занятіяхъ, врядъ ли станетъ помышлять о большихъ удобствахъ, и потому уѣхалъ съ утѣшительною мыслію, что будетъ кому ухаживать за несчастною больной.
Между тѣмъ въ Вестъ-Барсетширѣ готовилось что-то необычайное, всѣ умы были въ волненіи. Рокорое слово было уже произнесено: королева распустила свой вѣрный парламентъ.. Титаны, чувствуя себя не въ силахъ ладить съ прежнею палатой, рѣшились испробовать, не лучше ли будетъ новая, и суматоха всеобщихъ выборовъ должна была распространиться по всей странѣ. Это производило вездѣ большее раздраженіе и досаду, потому что не прошло еще трехъ лѣтъ съ тѣхъ поръ какъ составилась послѣдняя палата; а члены парламента, хотя и очень рады повидаться съ друзьями, пожать руку многоуважаемымъ своимъ избирателямъ, все же на столько причастны слабостямъ человѣческимъ, что принимаютъ къ сердцу опасность лишиться своего мѣста, или во всякомъ случаѣ необходимость значительныхъ издержекъ, чтобъ удержать его за собой.
Никогда еще древняя распря между богами и гигантами не разгоралась до такого ожесточенія. Гиганты объявили, что каждое усиліе ихъ на пользу страны задерживалось интригами безсмысленной партіи, несмотря на всѣ обольстительныя обѣщанія помощи и содѣйствія, такъ недавно сдѣланныя ею; боги же отвѣчали, что ихъ вызвала на такую оппозицію беотійская нелѣпость гигантовъ. Правда, они, обѣщали свою помощь, и до сихъ поръ готовы были содѣйствовать каждой, не совершенно безразсудной мѣрѣ, но ужь разумѣется не биллю, который даетъ правительству право назначать по своему благоусмотрѣнію пенсіи для престарѣлыхъ епископовъ. Нѣтъ, на все есть мѣра; и тѣ, которые рѣшились сдѣлать палатѣ такое предложеніе, очевидно преступили всякія границы приличія.
