Во время войны в России организовывался сбор денежных средств для создания памятника первому погибшему пуалю. Например, Харьковская городская дума 3 (16) октября 1916 года утвердила предложение городской управы о пожертвовании в размере ста рублей. Памятник капралу Пежо находится в Жоншери, а уроженец этого города Рене Регуар посвятил его памяти стихотворение.
И хотя память каждого из павших так же не увековечишь, сберечь хотя бы их имена было необходимо. Западные страны в развитии личных опознавательных знаков не сказать чтобы опережали Россию, и не отставали от нее, а скорее шли своим путем. Еще в период работы Гаагских и Женевской конференций в 1899, 1906 и 1907 годах соответственно звучали рекомендации сторонам в будущих войнах делиться информацией о скончавшихся военнопленных и погибших солдатах неприятеля на подконтрольной территории. К тому времени в армиях вероятных держав-соперниц уже были введены опознавательные медальоны. Металлические пластинки с гравировкой сведений о военнослужащем, кусочки картона или кожи с нанесением данных чернилами… Их могло насчитываться до десятка вариантов в отдельно взятой армии, как, например, в британской. Во Франции в 1915 году был предложен двойной опознавательный медальон: нашейный жетон и наручный браслет. Летом того же года палата депутатов Третьей республики поддержала законопроект о кремации тел погибших солдат противника, союзников и неопознанных пуалю. В январе закон передали в Сенат, хотя не без сопротивления со стороны депутатского корпуса, — ведь после сожжения павших их имена уже никогда не удалось бы установить. Следствием огненных погребений ли это стало, роста армии пропавших без вести ли, но в Германии в 1917 году возник новый тип медальона. Пластинка со сведениями о солдате делилась надвое: половина носилась солдатом на запястье, другая хранилась отдельно — на случай составления свидетельства о смерти[671].
Непогребенный германский солдат, Франция, 1916 год