Число саморанений росло, прогрессировало и искусство их нанесения. Видный военный специалист, генерал-майор Генерального штаба П. И. Изместьев еще сильно обобщал: «Тысячи так называемых “палечников” отстреливают себе пальцы, рубят их, вырывают зубы, растравляют раны, чтобы уйти из боя или чтобы, уйдя, не возвращаться вновь в строй»[796]. Изобилие видов членовредительства в Русской армии в Великую войну заставило военных медиков потрудиться над одним только их распределением по категориям. Уклоняющиеся от военной службы провоцировали у себя самих кожные заболевания, ушибы, отеки мягких тканей, растяжения, грыжи, повреждения мышц вплоть до их разрыва. Распространены были симуляция и стимуляция внутренних болезней: бронхита, туберкулеза, язвы желудка, катарального энтерита, нефрита, цистита, болезней сердца, диабета. Изводиться голодом в расчете на анемию или упорно поднимать тяжести, наживая грыжу, казалось многим не худшей альтернативой фронту. Для солдата важны хорошие зрение и слух, а потому классификацию пополняли мнимые и действительные случаи конъюнктивита, катаракты, отита, перфорации барабанной перепонки. Отмечались случаи порчи зрения призывниками, намеренно носившими очки с линзами высокой оптической силы. И конечно же, не обошлось без повреждения зубов — в лучшем случае их корни выдавались за больные, но дело могло дойти до спиливания или экстракции[797]. Показательно, что нанесение себе огнестрельных ранений даже не было упомянуто в этом списке, как очевиднейший способ, а ведь кроме них встречались колото-резаные, размозженные, рубленые и ушибленно-рваные раны…
Схожие явления бытовали и среди русских военнопленных. Стремясь избежать тяжелой работы, особенно в шахтах и на промышленных предприятиях, они симулировали различные заболевания, подчас нанося серьезный вред своему здоровью. «Пленные выливали на себя кипяток, курили пропитанные маслом сигареты для нагнетания температуры… С помощью химических составов, используемых в производстве, они стимулировали нарушение работы желудка или сердца», — сообщает крупный исследователь проблематики военного плена в Первую мировую войну О. С. Нагорная[798].
Иногда русские военнопленные калечили себя, полностью утрачивая работоспособность. Генерал Краснов, находясь в эмиграции, воспроизводил рассказ беспалого солдата: «Как взяли в плен, послали меня на завод… Узнал: пули на союзников точат. Тогда я пришел и сказал: “Работать больше не буду. Это против присяги, а против присяги я не пойду”. <…> Перекрестился, взял топор в левую руку, правую положил на чурбан. И — за Веру, Царя и Отечество отхватил все пальцы»[799]. Конечно, этот поступок преподносился как акт патриотизма. Мемуаристом проводилась зримая аналогия с образом «Русского Сцеволы» — воина Отечественной войны 1812 года, подобно античному герою отрубающего себе руку с неприятельским клеймом.
«Русский Сцевола». Лубок времен Отечественной войны 1812 года
