«Кирпич не даст сдачи» — истина, известная всем, кто еще в эпоху VHS засматривал до дыр кассету с фильмом «Кровавый спорт» с Жан-Клодом ван Даммом и Боло Йеном. В Русской армии многолетняя опора офицерского корпуса, те самые «кирпичи» в основе дисциплины и выучки солдат, — унтер-офицеры, — охотно пользовались зуботычиной. Свинцовыми ливнями, непрекращающимися с августа 1914 года, был выбит самый опытный слой не только кадрового офицерства, но и унтер-офицерства. Для прапорщиков и унтеров военного времени оплеухи тем более считались, да и были тем самым делом, к которому проще всего перейти от слов. «
По следам первых дезертиров из залитой кровью земли проросли давным-давно упраздненные в Русской армии розги. Они показались армейской верхушке идеальным ответом на вопрос: как наказать провинившегося солдата тотчас же, без военно-судебной волокиты, да чтобы он запомнил надолго и дальше службу мог нести? Эта палка, как и любая другая, была о двух концах. Позднее на сей счет выходили разъяснения и увещевания. Особо лютовавшим офицерам случалось расплачиваться за перегибы по закону. Другим увлечение поркой и мордобитием стоило жизни без суда и следствия. Но у куда большей части рядового состава обида, злость, непролитые слезы копились за пазухой гимнастерок, медленно превращаясь в камень. Он дождался своего часа и был пущен в ход в 1917 году, а новая власть оказалась способна лишь агитировать «за все хорошее против всего плохого».
Свист розог и звон кандалов раздавались и на других фронтах Первой мировой. Телесные наказания были официально отменены в армиях всех держав — участниц войны, хотя процветали в колониальных и национальных частях. Отнюдь не светлая память об этом переживет десятилетия, подтачивая устои пережившей Великую войну Британской империи. Впрочем, ее ли одной? В современной эстонской литературе порка объясняется низким уровнем образования русских солдат и офицеров по сравнению с уроженцами Эстляндской губернии[963]. Эта формулировка абсурдна, хотя в снижении мотивации выпоротых солдат-эстонцев и росте их неприязни к России сомневаться не приходится.
В годы Гражданской войны порка шомполами была обычным делом для белой Сибири. Неоднократные приказы, воспрещающие телесные наказания и рукоприкладство, попросту не работали.
Тяжелейшие реалии первых месяцев войны потребовали издания 4 октября 1941 года приказа НКО № 0391 «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями». Избиение красноармейцев и самосуды над ними именовались в приказе нетерпимыми фактами извращения дисциплинарной практики. В дальнейшем он был объявлен и всему начальствующему составу войск НКВД, а на Юго-Западном фронте пришлось 12 декабря 1941 года издать приказ № 0029 «О фактах превышения власти, самочинных расстрелах и рукоприкладстве со стороны отдельных командиров частей в отношении своих подчиненных»[966]. Научная печать середины «нулевых» сообщала о том, что лично Сталин подзуживал собеседников в любой непонятной ситуации избивать подчиненных, — правда, с опорой на ангажированные мемуары небитого Н. С. Хрущева и не слишком располагающими к доверию пассажами вроде:
…Но как бы там ни было, залогом победного мая 1945-го стал не мордобой, а беззаветный героизм воинов Красной армии. Тот же героизм, повседневный, заключенный в лаконичных строчках приказов об отличиях, на котором держался и Русский фронт Первой мировой. И не рассказать о котором было бы самой черной несправедливостью с моей стороны.