Самым прославленным в истории Текинского конного полка делом стал бой 28 мая (10 июня) 1916 года, когда он оказался единственной кавалерийской частью, вместе с войсками 9-й армии атаковавшей 7-ю австро-венгерскую армию генерал-полковника Карла фон Пфланцер-Балтина. Перед джигитами лежали неприятельские позиции из трех линий траншей, опутанных колючей проволокой, насыщенных пулеметами и австрийской пехотой. Дальнейшее описывалось современником так: «Все воины, от командира бригады до последнего солдата, понимали, что начинается необыкновенное. Текинцы давно уже на конях. Насторожились люди и кони. Всадники втихомолку вытащили свои кривые клычи и пощупали остро отточенные столетние клинки. Убедившись, что все в порядке, замерли, страстно ожидая боя. И вдруг команда: “В атаку!”…
Полк степных всадников в огромных бараньих папахах обрушился, клином врезался в неприятельские позиции, прошел, сея смерть, три линии окопов, разделился надвое, прошел по флангам, и ничто не могло удержать этого бешеного вихря.
Уже кони начали бить и грызть противника, уже исчезли из виду текинцы, и только по ярко вспыхивающим зигзагам кинжалов можно было следить за их кровавой работой»[1051]. Результат: более 2 тысяч воинов противника было убито, свыше 3 тысяч — взято в плен. Текинцы тоже понесли немалые потери: двое офицеров и 16 всадников были убиты, трое офицеров и 42 всадника ранены, пали 59 и оказались ранены 47 скакунов. Получивший ранение и контузию в том бою командир полка полковник С. П. Зыков в лазарете беседовал с императрицей. «Командир текинцев Зыков, бывш[ий] мой Александр[иец][1052], лежит у нас. Он был ранен в ногу во время их блестящей кавалерийской атаки. На нем постоянно их крошечная шапочка. Очень интересно все, что он рассказывает. Он сильно оглох от контузии, кроме того, у него расширение сердца», — писала она Николаю II[1053].
Этот успех особенно впечатляет с учетом реалий Первой мировой, в которой пулеметы завершили историю удалых кавалерийских атак кровавым многоточием. На смену лошадкам шли железные кони с моторами вместо сердец.
Броневики опередили XX век, а затем долго дожидались своего часа. В Австро-Венгрии они пугали императорских скакунов и попадали в опалу[1054]. В России бомба террориста в 1906 году сорвала сделку по приобретению первых блиндированных машин[1055]. Автомобиль прославлялся поэтами как одна из вершин развития цивилизации, и когда начался ее крах, первые следы шин протянулись за ударами молота Великой войны — с Запада на Восток.
1 (14) сентября 1914 года поручик 9-го гусарского Киевского генерал-фельдмаршала князя Николая Репнина полка Еремеев возглавил атаку 4-го эскадрона на неприятельскую батарею, следующую в австрийском обозе. Обозные частично были перебиты, остальные скрылись в лесу по обе стороны шоссе. Гусарам досталось не только множество груженых повозок и несколько пушек, но и автомобиль. Стоянка обоза была оцеплена. Пушки немедленно отправили в полк, а доставить туда же мотор вызвался штабс-ротмистр Жуков. Правда, фара была разбита, да и вражеские войска находились буквально под боком. А посему: «.Штабс-ротмистр Жуков приказал тащить автомобиль на руках в полной темноте, вблизи противника, очищая перед собой дорогу, загроможденную трупами лошадей и обломками повозок. Пройдя таким образом более версты и свернув на проселок, удалось пустить мотор и добраться дальше ощупью до ночлега полка»[1056]. Впрочем, то было не военное авто.
