«Надеюсь, что М. Бугураев не посетует на меня за уточнения и исправления приводимых им данных, — откликался поручик В. И. Бастунов. — Полковник Рыковский был, в порядке награждения этим орденом храбрых, не первым, а 219-м». Хорунжий Болдырев удостоился ордена Св. Георгия 4-й степени гораздо раньше, еще в октябре 1914 года, но и он не был первым офицером-кавалером Великой войны даже в составе Донского казачьего войска. Командующий 5-й Донской казачьей дивизией генерал-майор Г. М. Ванновский оказался награжден орденом Св. Георгия 4-й степени согласно Высочайшему приказу еще от 25 сентября (8 октября), а 7 (20) октября 1914-го достойным такой же награды был назван начальник 12-й кавалерийской дивизии генерал-лейтенант А. М. Каледин — в будущем главный герой Брусиловского прорыва. 13 (26) октября же Высочайшим приказом были утверждены представление Георгиевской Думы от 23 августа (5 сентября) и награждение приказом войскам 1-й армии № 72 от 30 августа (12 сентября) есаула 1-го Донского казачьего полка И. А. Платонова; год спустя он будет смертельно ранен[1062]. Генерал и хорунжий, есаул и полковник в едином первенстве… Хотя тогда, в Первую мировую, на сей счет имелось еще одно мнение, причем достаточно веское. «После доклада Барка принял Костю, вернувшегося из Осташева, и ротмистра Л[ейб]-Гв[ардии] Конного полка бар[она] Врангеля, первого Георгиевского кавалера в эту кампанию», — записал император в дневнике 10 (23) октября 1914 года[1063]. Ротмистр Врангель заслужил награду 6 (19) августа в деле под Каушеном, где его эскадрон сперва находился в резерве, а затем остался единственным. Офицер не находил себе места, в то время как его однополчане гибли под огнем неприятельской артиллерии. Когда стало известно, что немецкая батарея отступает, бросив два орудия с подбитыми передками, Врангель буквально вымолил разрешение на атаку для захвата пушек. Эскадрон атаковал разомкнутым строем, но под огнем в упор. «Однако поскольку прицел они поднять не успели, основная часть картечи пришлась в лошадей», — отмечает исследователь В. Летягин[1064]. Скакун был убит и под седлом ротмистра; вместе с другими спешившимися кавалеристами Врангель ринулся на батарею врукопашную. Ценой потерь, но орудия были взяты.
Плакат «Герой-казак Козьма Крючков», 1914–1915 годы
С персоналией первого кавалера Георгиевского креста ситуация выглядит куда яснее. Общеизвестно, что этим воином стал приказный 6-й сотни 3-го Донского казачьего полка Козьма Крючков. Его история сколь знаменита, столь и трагична — ведь образ первого Георгиевского кавалера Первой мировой стал следствием масштабной PR-кампании, создавшей в буквальном смысле «лубочного героя».
«Численность противника повышалась до 27 и даже до 32 человек, причем противник поголовно истреблялся. Чаще всего на счету Крючкова называлось 11 убитых врагов. Были и совершенно фантастические комментарии, например, как одним движением руки Крючков вырвал у врагов сразу две пики, которыми стал действовать, как обратил в бегство целый эскадрон или даже целый гусарский полк», — пишет историк С. Г. Нелипович[1065].
