Фронт и тыл Великой войны полностью

За вычетом отступающих из города войск верные Советской власти силы в нем составляли Красная гвардия (численностью до роты), две роты и пулеметная команда латышских стрелков и полк Красной армии из числа солдат 12-й армии, ранее ушедшей от Двинска. Командовал полком офицер старой Русской армии в чине штабс-капитана А. И. Черепанов.

Согласно его воспоминаниям красноармейцы тем же вечером 23 февраля встретили противника на подступах к Пскову, реке Череха, и ввязались в бой. Невзирая на пулеметный и даже артиллерийский огонь, они обстреливали идущие вперед немецкие цепи и сами поднимались в контратаку. Особенно ярко Черепанову удались детали, вроде умелых действий командира 7-й роты — явного фронтовика Великой войны: «Посмотрим, сколько вас на фунт сушеных пойдет! — подбегая к неприятельскому солдату, крикнул Будаков. Словно на учениях по штыковому бою, ловким движением ротный своей трехлинейкой отбил винтовку врага и — “вперед прикладом бей!” — грохнул его по голове. Бойцы, увлеченные примером командира, смяли первую цепь неприятеля, начали преследовать отступающих…»[1177]. Однако этот бой, вероятно, все же состоялся на следующий день. 2-й красноармейский полк в итоге был вынужден отступить к городу — отступить в порядке, а не бежать в отличие, увы, от множества солдат 12-й армии. Заодно приводились в негодность пути сообщения со столицей.

В Пскове нарастал хаос, выплескивавшийся в погромы. Советское руководство эвакуировалось из города на станцию Торошино в 20 верстах. С боями через Псков сумела прорваться часть латышских стрелков. Встречать немецкие войска стрельбой уже на улицах было суждено горстке красногвардейцев. «Товарищи, мы сможем умереть», — передавал их девиз вырвавшийся из города писарь В. С. Лемзаль[1178]. Его свидетельство изображает граничащую с безумием обстановку в Пскове, воцарившуюся после захвата города немцами в ночь на 25 февраля. Накануне вечером красноармейцы «громко хлопнули дверью», взорвав пироксилиновый склад близ Пскова, — уничтожено до 270 рядовых и офицеров неприятеля. Утром «еврейская буржуазия», как подчеркивал Лемзаль, подносит хлеб-соль немцам, а те душат выданных населением большевиков удавками. Духовенство молится за царя, и ходят слухи об убийстве Ленина в Петрограде…[1179].

Ленин тем временем спорил до хрипоты с ВЦИКом относительно нового германского ультиматума, полученного пять суток спустя после сообщения Совнаркома. Прежние условия мирного договора более не устраивали Берлин. Будучи хозяином положения, он диктовал новые, куда более тяжелые. На их рассмотрение, принятие или отказ советскому руководству отводилось двое суток, на день больше — для скрепления подписью и две недели на ратификацию. Лидер большевиков настаивал на принятии выдвинутых условий, был в этом мнении не одинок, но и поддержан далеко не всеми. Ранним утром 24 февраля члены ВЦИК проголосовали следующим образом: 116 голосов — за, 85 — против, 26 — воздержались[1180]. 26 февраля в Псков прибыла советская делегация, включая будущего и. о. наркома иностранных дел Г. В. Чичерина и Л. М. Карахана. Однако даже большевистское руководство не смирилось с потерей Пскова, равносильной занесенному над Петроградом клинку.

Возвратившийся в столицу еще в январе бывший полковник Пехливанов утром 25 февраля получил сообщение о занятии Пскова «незначительными силами» немцев, назначение начальником Псковского отряда и задачу: предположительно силами из пяти батальонов (по 12 пулеметов в каждом) и трех артиллерийских батарей отбить город. Сводный отряд включал в себя и нижних чинов старой Русской армии, и бойцов Красной гвардии с красноармейцами. «Удивительно, что эти разнородные революционизированные силы были готовы подчиняться приказам бывшего офицера Генерального штаба», — отмечает доктор исторических наук А. В. Ганин[1181]. Тем не менее уже после полудня того же дня первый эшелон Псковского отряда, 700 солдат РККА и красногвардейцы с тремя пулеметами, отбыл в Лугу с Варшавского вокзала. Готовился к немедленной отправке и в 18 часов 30 минут выступил для защиты Луги и второй эшелон. Третий же толком не удалось организовать по ряду причин: неподчинение одних солдат, неявка других, отсутствие гранат в боезапасе батареи. Наконец, сам Пехливанов добрался до Луги днем 26 февраля. По итогам совещания на месте было принято решение выслать к Пскову разведывательный эшелон и перевести остальные силы со штабом на станцию Струги Белые между Лугой и Псковом.