Начало было положено, однако полноценная армия не могла появиться по мановению руки или изданию декрета. Сложно разделить чересчур эмоциональную характеристику войск РККА, данную историками С. В. Карпенко и А. В. Крушельницким: «Они были наскоро сколочены из совершенно разнородных элементов… Солдаты, развращенные войной, не пожелавшие вернуться к мирному труду. Деклассированные, уголовные элементы». Их же утверждение: «В начале 1918 г. в только что созданную добровольческую Красную армию офицеры, даже из средних слоев, не пошли»[1172], — к сожалению, более походит на подмену понятий. Кадровые офицеры старой Русской армии, конечно, вряд ли спали и видели себя рядовыми рабочекрестьянской армии. Однако сразу после захвата власти в России большевиками на их сторону перешел генерал М. Д. Бонч-Бруевич, в пору Великой войны — начальник штаба главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта. Выбор в пользу Советской власти сделал и генерал-квартирмейстер Главного управления Генерального штаба Н. М. Потапов, а вместе с ним и практически все руководство русской военной разведки[1173]. Выдающийся специалист и организатор военного снабжения генерал Маниковский, находившийся в Зимнем дворце во время его осады, был арестован, но несколько дней спустя согласился на службу и получил свободу (да, затем был ненадолго арестован вновь, но службы не оставил). Наконец, еще один высокопоставленный офицер, полковник Генерального штаба И. Г. Пехливанов накануне Октябрьской революции получил назначение командующим войсками Приамурского военного округа, куда прибыл уже при новом режиме и поддержал его[1174]. Этот список имен отнюдь не полон. Тем не менее боеспособность рядового состава Красной армии в самом начале ее пути было сложно недооценить, а время и уже занимаемое неприятелем пространство не ждали.
Не канула в небытие и старая Русская армия, увы, тоже — только не «еще», а «уже» — не будучи действенной военной силой. После декрета СНК «О постепенном сокращении численности армии» от 10 (23) ноября 1917 года дезертирство из ее рядов выросло в разы. На Северном фронте 1-й съезд солдатских делегатов 28 ноября — 2 (11–15) декабря на своем уровне регламентировал демобилизацию[1175]. Не отставал от него и Западный фронт. Солдаты, не развращенные войной, а смертельно уставшие от нее, уходили в тыл, обернувшийся фронтом. 18 февраля кайзеровские войска вошли в Двинск и Луцк, 21-го они были в Минске и Новгороде.
В ночь на 19 февраля Совнарком выразил германскому военно-политическому руководству протест против действий немецкой армии и — согласие с озвученными ранее в Брест-Литовске условиями мира. Ответа не последовало; он поступит, но позднее. Засветло состоялось крупное совещание ЦК большевистской и левоэсеровской партий с участием военспецов старой Русской армии, и на нем Ленин выступил за борьбу.
21 февраля был сформирован Комитет революционной обороны Петрограда и принят знаменитый декрет «Социалистическое отечество в опасности!». Пункт 2 декрета гласил: «Всем Советам и революционным организациям вменяется в обязанность защищать каждую позицию до последней капли крови». В столице на следующий же день началась организация 1-го корпуса РККА и воинских отрядов для переброски в угрожаемом направлении — прежде всего к Пскову. На момент его занятия противником только питерцы-добровольцы увеличат ряды РККА на 9750 человек. Лозунги «Все к оружию! Все на защиту революции!» ознаменуют 23 февраля, тогда же объявленный Днем защиты социалистического отечества.
Правда, в самом Пскове, как докладывал Верховный Главнокомандующий фронтовой армией (в чине прапорщика Русской армии) Н. В. Крыленко наркомвоену Н. И. Подвойскому, мобилизация проходила ни шатко ни валко. Немалую часть населения перспектива немецкого наступления попросту не беспокоила, находились и ожидающие его. Народный комиссар по военным делам оставался на связи и непосредственно с командованием Северным фронтом. Член управления войсками фронта Б. П. Позерн вечером 23 февраля сообщил Подвойскому по прямому проводу: «Немцы в 25 верстах от Пскова и идут броневиками по шоссе и по железной дороге поездом. Очевидно, будут в Пскове через несколько часов»[1176].
