Фронт и тыл Великой войны полностью

В армии лошади распределялись по нескольким категориям. Кавалерийские ходили под седлом, тягловые буксировали орудия и пулеметы или работали в обозах. Буцефал выше 2 аршин и 4 вершков (1,6 метра) мог оказаться в гвардии, а вот савраски ниже 1,4 метра считались «лошадьми в первобытном состоянии» и в кавалерию не поставлялись. Пригодность лошадей для реквизиции определялась волостными комиссиями. В начале войны отбор велся достаточно строго. «В числе брака назывались: вислоухость, неправильный постав ног (саблистость), наросты на бабках, прикуска. Отсюда придирчивое отношение армейских ремонтных комиссий к качеству лошадей (впоследствии особенного выбора уже не было)», — отмечает исследователь М. В. Оськин[1306]. Что же касается лошадиной масти, то в самом начале войны ей случалось становиться предметом экспериментов. Воины 5-й батареи лейб-гвардии Конной артиллерии, прибыв в июле 1914-го в Пильвишки[1307], с изумлением увидели, что серая шерсть скакунов лейб-гвардии Гусарского полка позеленела: «Выяснилось, что во время мобилизации по приказанию генерала Безобразова они были выкрашены каким-то составом для того, чтобы сделать их менее видимыми на местности. Но так как никаких опытов с составом этим в мирное время не производилось, то после первых же дождей выяснилось, что он смывается просто водой бесследно, и через несколько дней лошади наших гусар приняли свой обычный вид. Злые языки говорили, будто взятый в плен германский кавалерист рассказывал, как один из его товарищей едва не попал в психиатрическую лечебницу за то, что в своем донесении показал, что видел русских всадников, сидевших на зеленых лошадях»[1308].

Высочайший смотр 3-го кавалерийского корпуса, состоявшийся 29 марта (11 апреля) 1916 года. За императором Николаем II в шеренге слева направо: командир корпуса генерал от кавалерии граф Ф. А. Келлер, генерал Брусилов, великий князь Дмитрий Павлович

Если в ходе кампании 1914 года установленные в мирное время нормы еще соблюдались, то Великое отступление сделало их в немалой степени бессмысленными. Во-первых, началась масштабная эвакуация из западных окраин империи. Армии было необходимо спасать собственное движимое имущество. Оно постоянно пополнялось за счет оставленного мирным населением и интендантством добра. Важнейшие железнодорожные пути оказались в руках неприятеля, а оставшиеся не справлялись с выросшей нагрузкой. Как следствие, в конце лета 1915-го уже требовалось по одной лошади на троих военнослужащих против «1 к 5» годом ранее.