19 марта (1 апреля) Гучков адресовал генералу Алексееву письмо, указывая на уйму лиц, сидящих в Русской армии на изрядных должностях, но абсолютно не подходящих для командного состава. Причин тому перечислялось множество: скверное знание военного дела, наплевательское отношение к собственному долгу, безволие, бесхребетность, корыстолюбие… Три дня спустя ровно такие же послания были получены командующими фронтами, армиями и командирами корпусов. От них требовалось подготовить списки представителей генералитета с характеристикой каждого и оценкой «годен / не годен» для нынешних постов. На основе этих сведений военный и морской министр подготовил сводку, в которой затем делал пометы: «достоин выдвижения», «может остаться» или же «подлежит изгнанию». С подачи Гучкова штабам фронтов предписывалось не мешкать с увольнениями, по его мнению, негодных генералов. «Всего было уволено и смещено со своих постов до 60 % высших офицеров. Среди них 8 главнокомандующих фронтами и командующих армиями, 35 командиров корпусов (из 68) и 75 начальников дивизий (из 240)», — подводит итог «чистки» профессор А. С. Сенин[1717]. Сам Гучков на заседании съезда делегатов с фронта 29 апреля (12 мая) 1917 года разглагольствовал: «Одной из основных задач, предстоящих перед мной и Временным правительством, была задача обновления состава русской армии. Надо было дать дорогу талантам… Я знал наш командный состав и знал, что в нем было много людей устарелых, честных людей, — прекрасных служак, но людей, не знающих приемов нынешней войны, не способных проникнуться новыми взаимоотношениями. Приступая к разрешению этой задачи, я понимал, что милосердия к отдельным лицам здесь быть не может. В результате, все, что есть даровитого в командном составе выдвинуто нами. И тут я с иерерхией не считался. Есть люди, которые начали войну полковыми командирами и сейчас командуют армиями, есть командиры полков, которых я минуя все остальные этапы, прямо выдвинул в начальники дивизии»[1718].
Если говорить об адресатах знаменитой циркулярной телеграммы генерала Алексеева от 2 (15) марта, то генерал Рузский глубоко сожалел, что «в своей длительной беседе с государем вечером 1 марта поколебал устои Трона, желая их укрепить…», и до конца своих дней не мог без волнения говорить о «трагических днях 1 и 2 марта»[1719]. Он был уволен из армии Алексеевым в апреле 1917 года как неспособный исполнять свои обязанности ввиду «переутомления». Тогда же службу оставил и генерал Сахаров. Наконец, в том же апреле в отставку подал и Гучков.
