Сам генерал Алексеев, на котором, по мнению генерала Борисова, «не номинально, а чрезмерно-реально лежала ответственность за войну, само-собою чувствовал на себе все невзгоды государства, сидящего между стульями. Государь, надо отдать ему справедливость, отлично понимал невзгоду Алексеева, а потому, как человек разумный, не относился к Алексееву, как к “изменнику”, “предателю”, а как к истинному слуге России, а с нею и Царя…»[1720]2. Однако уже на второй день после отречения Николая II он признавался своему генерал-квартирмейстеру Лукомскому: «Никогда не прощу себе, что поверил в искренность некоторых людей, послушался их и послал телеграммы главнокомандующим по вопросу об отречении государя от престола»[1721]. В мае 1917 года он был вынужден подать в отставку, официально — ввиду состояния здоровья. Подлинными мотивами Алексеев поделился месяц спустя в письме генералу от инфантерии А. П. Скугаревскому: «Я оказался неудобным, неподходящим тем темным силам, в руках которых, к глубокому сожалению, безответственно находятся судьбы России, судьбы армии…»[1722]. В то же самое время генерал Алексеев доверил бумаге следующую характеристику уже отрекшегося царя — этот интереснейший документ был выявлен историком О. Р Айрапетовым: «N человек пассивных качеств и лишенный энергии. Ему недостает смелости и доверия, чтобы искать достойного человека. Приходится постоянно опасаться, чтобы влияния над ним не захватил кто-либо назойливый и развязный… Ему не хватает силы ума, чтобы настойчиво искать правду; твердости, чтобы осуществить свои решения, несмотря на все препятствия… Его доброта вырождается в слабость… Он был лишен и характера, и настоящего темперамента… Жертва постоянных колебаний и не покидавшей его нерешительности»[1723]. Был ли он столь же искренен с генералом Лукомским? Конечно, это риторический вопрос. 25 октября (7 ноября) 1917 года Алексеев будет спешить к Мариинскому дворцу, где заседал Предпарламент, но опоздает. Матросы Гвардейского флотского экипажа и солдаты гвардии Кексгольмского резервного полка во главе с комиссарами Военно-революционного комитета (ВРК) около полудня распустят заседание. Караул чудом не узнает в лицо в недавнем прошлом человека № 1 в Русской армии, иначе Алексееву было бы не миновать ареста. Тот уйдет, но не отчается и не смирится с происходящим. День напролет генерал будет пытаться хоть как-то повлиять на ситуацию. Он явится в штаб Петроградского округа, еще не занятый ВРК, попросит обеспечить конвоем, дабы затем пройти в Зимний дворец… Алексееву хотелось быть там, в эпицентре событий. В ответ ему посоветовали воздержаться от скоропалительных действий и исчезнуть.
