На деле в беседе между Брокдорф-Ранцау и Парвусом не прозвучало никакой конкретики, за исключением резонного предположения о том, что социалисты смогут действенно бороться с верхушкой нового режима в России после объявления там политической амнистии — каковая к тому моменту уже была объявлена. Тем не менее впору предположить, что Германия решила воплотить данный прогноз в жизнь, впрыснув лидеров социалистов в тело охваченной лихорадкой России. Как минимум, не вполне так. Еще до вышеописанной встречи в датской столице, 6 (19) марта Ленин писал Инессе Арманд — и эта цитата является весьма известной: «В Кларане (и около) есть много русских богатых и небогатых русских социал-патриотов и т. п. (Трояновский, Рубакин и проч.), которые должны бы попросить у немцев пропуска — вагон до Копенгагена для разных революционеров. Почему бы нет? Я не могу этого сделать. Я “пораженец”. А Трояновский и Рубакин + К° могут. О, если бы я мог научить эту сволочь и дурней быть умными!.. Вы скажете, может быть, что немцы не дадут вагона. Давайте пари держать, что дадут! Конечно, если узнают, что сия мысль от меня, или от Вас исходит, то дело будет испорчено… Нет ли в Женеве дураков для этой цели?..»[1742]. А также делился с товарищем по эмиграции марксистом В. А. Карпинским: «План Мартова хорош: за него надо хлопотать, только мы (и Вы) не можем делать этого прямо. Нас заподозрят. Надо, чтобы, кроме Мартова, беспартийные русские и патриоты-русские обратились к швейцарским министрам (и влиятельным людям, адвокатам и т. п., что и в Женеве можно сделать) с просьбой поговорить об этом с послом германского правительства в Берне»[1743].
Цинично? Да, безусловно. Но вместе с тем практично — собственно, Ленин не ошибся, немцы дали вагон. А кроме того показательно, как лидер большевиков подчеркивает недопустимость личных (дискредитирующих) контактов с германской стороной, выискивая любые варианты посредничества.
Изначально на связь с германским послом в Берне бароном Гисбертом фон Ромбергом по этому вопросу вышел государственный советник Роберт Гримм. Он был убежденным социал-демократом и подспудно видел своей целью заключение между Россией и Германией мира для спасения русской революции. Ленин уловил этот его настрой и был категоричен: «Надо во что бы то ни стало устранить Гримма от этих переговоров. Он способен из-за личного честолюбия начать какие-нибудь разговоры о мире с Германией и впутать нас в грязное дело»[1744]. Переговоры продолжил Фриц Платтен, секретарь Социал-демократической партии Швейцарии.
Лидер большевиков до последнего момента оставался в неведении относительно решения германских властей о намечающемся трансфере. Он делился сомнениями с Инессой Арманд: «В Россию, должно быть, не попадем!! Англия не пустит. Через Германию не выходит»[1745]. Меньшевики в Швейцарском ЦК не поддержали Ленина. Рассерженный Ленин именовал их «мерзавцами первой степени» и уже порывался ехать в Россию нелегально, под личиной глухонемого шведа. Тем не менее для Ромберга был подготовлен список условий проезда через Германию. Платтен заручался правом сопровождать любое количество человек, вне зависимости от их взглядов на войну и мир, и без проверки их документов. Контакты с немецкими подданными исключались. Ленин и его попутчики должны были оплачивать проезд сами.
