«Пломбированным вагоном» по сей день именуется этот, безусловно, не вполне обычный по меркам 1917 года транзит. Да, Германия делала определенную ставку на дестабилизацию левыми радикалами положения дел в России. Германский МИД поддержал их замысел в собственных интересах, но не наоборот — эта разница принципиально важна. И, во-первых, Ленину об этом не говорилось, рассуждения о нем как немецком резиденте тем более несостоятельны. Во-вторых, на тот момент Россия и без большевиков была живой иллюстрацией к правилу «падающего — толкни». В-третьих, данная ставка не сыграла. Однако к некоторым фигурантам данного сюжета, прежде всего Парвусу, я еще вернусь далее.
Этот транспарант сам по себе — одна из наиболее известных иллюстраций к версии «германского следа» в Октябрьской революции
Знали ли российские и зарубежные спецслужбы о мнимой сделке Ленина с германским Генеральным штабом? Востребованным источником на сей счет в исследованиях и публицистических произведениях являются воспоминания полковника Б. В. Никитина. Зачастую к ним относятся некритически, однако эти мемуары изобилуют неточностями и серьезными искажениями в описании даже весьма ярких событий революционного 1917 года. В частности, полковник Никитин повествует о водворении в тюрьму незадолго до Февральской революции «неприятельского агента» Карла Гибсона, руководившего разгромом петроградской контрразведки в первые послереволюционные дни. В действительности фамилия фигуранта этих событий была не Гибсон, а Рейнсон, он являлся агентом русской контрразведки, а в работе на немцев лишь подозревался[1758]. Этот, таким образом, фальсифицированный намеренно или за давностью лет эпизод практически в неизмененном виде был экранизирован в одной из серий художественного телевизионного фильма «Гибель империи».
В качестве приложений к переизданию воспоминаний Никитина опубликованы документы российского военного агента в Дании в годы Первой мировой войны Генерального штаба полковника С. Н. Потоцкого — его донесения Особому отделению генерал-квартирмейстерства Главного управления Генерального штаба (Огенквар ГУГШ) в Петрограде и поступавшие в Копенгаген ведомственные письма и запросы. Автор-составитель этой публикации[1759], кандидат исторических наук[1760] К. М. Александров претенциозно преподносит данную подборку документов как подтверждение «несомненного участия германских агентов и германских капиталов» в организации Октябрьской революции. На поверку оказывается, что это многообещающее название заимствовано из сообщения Огенквара полковнику Потоцкому, хотя, по логике вещей, подтверждение «несомненного участия» должно содержаться в донесениях из Копенгагена в Петроград. С тем же расчетом на неискушенную целевую аудиторию К. М. Александров пишет в предисловии к документам: «
Как военный агент, полковник Потоцкий и в самом деле был на хорошем счету у Огенквара. Однако известен ряд примеров его не вполне добросовестной работы. На рубеже 1915–1916 годов он передал в Петроград отличающиеся противоречивостью агентурные данные, воздержавшись от их сопоставления, анализа и проверки[1762]. Отдельные сведения, направленные Потоцким Генштабу, носили явно вымышленный характер. В январе 1916 года он со ссылкой на агента «Кривоноса» докладывал о переправке на Западный фронт массы болгарских и турецких войск в униформе германской армии, а также — о существовании в Москве тайной германской организации, занимавшейся подделкой паспортов для нелегального проникновения в Россию вражеской агентуры. Департамент полиции проверил эти сведения и счел их совершенно фантастическими[1763]. Далеко не все агенты Потоцкого были добропорядочны по отношению к разведке, а сам он в 1916 году был заподозрен англичанами в шпионаже в пользу Германии. С учетом этой информации, которую К. М. Александров опускает, отношение к агентурным данным полковника Потоцкого становится в известной мере скептическим.