Впрочем, они и без того противоречат друг другу — например, донесение от 2 (15) мая 1917 года сперва сообщает о серьезнейшем продовольственном кризисе в Германии и Австро-Венгрии («не хватает хлеба, мяса, картофеля, муки, вообще съестных продуктов»), а затем — о высылке из нейтральных стран в Россию социал-демократов с выплатой им больших сумм денег[1764]. Как относиться к подобным сведениям? Во-первых, они никоим образом не подтверждаются и предлагаются публикатором к принятию на веру. Во-вторых, ни в одной из 14 телеграмм не фигурируют, даже не упоминаются большевики и их лидеры. Наконец, в-третьих, применительно к процитированному документу, по замечанию историка С. В. Тютюкина, идея о том, что истощенная, обескровленная, оголодавшая и сама находившаяся на пороге революции Германия в 1917 году была способна разбрасывать золото налево и направо, отдает нездоровой фантастикой[1765].
Аналогичным примером фальсифицированных сведений военной агентуры — правда, не российской, а французской — являются действия начальника французской военной миссии в Швеции Л. Тома. В начале июня 1917 года он получил от своего однофамильца, министра вооружений Франции Альбера Тома указание «дать возможность правительству Керенского не только арестовать, но особенно дискредитировать в глазах общественного мнения Ленина и его последователей» с целью не допустить выхода России из войны[1766]. Но содержание записок, отправляемых министру вооружений, не давало такой возможности: «Щепетильность русского правительства будет, очевидно, преодолена лишь при очевидных доказательствах, которые мы ищем и пока не имеем», «сообщается о переводах довольно крупных денежных фондов. Но речь идет о суммах, вложенных в Русско-Азиатский банк не имя Фюрстенберга с целью перевода в Стокгольм или Копенгаген»[1767]. Мемуары Тома, опубликованные в 1933 году во французской прессе, не подтверждают скандальной версии об организации Октябрьской революции на немецкие деньги.
Впрочем, порой сторонники версии «германского следа» довольствуются цитатой из мемуаров 1-го генерал-квартирмейстера германской армии Эриха Людендорфа: «Отправлением в Россию Ленина наше правительство возложило на себя особую ответственность. С военной точки зрения его проезд через Германию имел свое оправдание: Россия должна была рухнуть в пропасть»[1768]. На первый взгляд, эти слова кажутся неопровержимым свидетельством и весьма серьезным аргументом. Однако даже в них речи о каком-либо сотрудничестве германской военно-политической верхушки с Лениным, кроме разрешения на проезд, а тем более — о его вербовке в качестве агента не ведется. Эту без преувеличения знаменитую фразу цитировали многократно, но недобросовестно, вырвав ее из контекста[1769]. В самих воспоминаниях Людендорфа приведенной цитате предшествует его же признание: «Я не сомневался в том, что разложение русской армии и русского народа очень опасно для Германии и Австро-Венгрии. Тем большие опасения вызывала у меня слабость германского и австро-венгерского правительств». Сменяется она следующим замечанием мемуариста: «Но нашему правительству нужно было следить за тем, чтобы мы не погибли вместе с ней. События в России производили на меня двойственное впечатление. В военном отношении они нам давали решительное облегчение, но, с другой стороны, таили в себе для нас много опасного». Но это уже принято отсекать и не замечать.
