Непреложным фактом боевого дебюта русской авиации в 1914 году явился ее технический авангардизм. Появление боевых машин в небе над линией фронта поражало воображение нижних чинов и даже офицерского состава пехотных частей действующей армии. Следствием этого стали неоднократные случаи фратрицида — открытия «дружественного огня» русских войск по собственным аэропланам. Данное явление до сих пор слабо изучалось отечественными историками. Так, по мнению историка С. П. Елисеева, «
Сегодня «дружественный огонь» как явление сведен к минимуму благодаря использованию системы радиолокационного опознавания, более известной как «свой-чужой». Столетие назад уберечь летательные аппараты от повреждения своим или союзным зенитным огнем были призваны тактические обозначения, наносившиеся на испод крыльев. Первые знаки такого рода были использованы в ходе маневров войск гвардии и Санкт-Петербургского военного округа в 1911 году. На нижние плоскости и рули «Блерио» и «Фарманов» в составе двух авиационных отрядов, участвовавших в маневрах, наносились слева — номер, а справа — тире (Восточный корпус, «синие», аэропланы и авиаторы Севастопольской офицерской школы авиации) либо точка (по факту, конечно, круг — Западный корпус, «красные», силы Авиационного отдела Офицерской воздухоплавательной школы). Во время Красносельских маневров в августе 1912-го вместо прежних обозначений использовались одиночная или парная поперечные черные полосы на нижней правой консоли[471].
В дальнейшем опознавательные знаки изменялись, и на аэропланах различных авиаотрядов они могли выглядеть по-разному. Необходимость в их унификации стала очевидной после постановления Совета министров о суверенитете воздушного пространства России, вступившего в силу 1 (14) января 1913 года. Отныне иностранным авиаторам и воздухоплавателям было запрещено пересекать западную границу империи. Десять дней спустя Германия ввела аналогичный запрет для русских аэропланов и дирижаблей[472]. 8 (21) августа 1913-го Военный совет утвердил отличительный знак для летательных аппаратов авиационных частей Русской императорской армии: концентрические круги цветов государственного флага — белого, синего и красного — на нижних плоскостях крыльев. Это же обозначение было подтверждено и предписанием начальника Генерального штаба генерала от инфантерии Н. Н. Янушкевича 25 марта (7 апреля) 1914 года. Для частных аэропланов опознавательными знаками служили трехцветные треугольники.
Однако инструкции и правила на сей счет были в массе своей проигнорированы, а вдобавок уже в начале войны выяснилось, что эти знаки плохо различимы с земли. Как следствие, 30 июля (12 августа) был обстрелян аэроплан начальника 7-го корпусного авиаотряда штабс-капитана Степанова в ходе воздушной разведки над местечком Ярмолинцы. Пробоины в стабилизаторе и крыле повредили летательный аппарат, но сам авиатор выжил. Как выяснилось, залп произвели солдаты 60-го пехотного Замосцкого полка. Буквально в тот же день четыре пробоины получил аэроплан летчика того же авиаотряда поручика Сабельникова[473].
Порой ситуация принимала близкие к абсурду черты, подобные случаю, описанному в мемуарах выдающегося русского летчика В. М. Ткачева. 15 (28) августа 1914 года он был вызван в штаб 4-й армии, где получил приказ генерал-квартирмейстера генерал-майора И. И. Попова доставить начальнику армейской кавалерии пакет. При этом авиатора предупредили о риске попасть под обстрел своей же пехоты во время полета над позициями. Ткачев отнесся к этим словам небрежно и в результате угодил под плотный ружейный огонь. Вынужденная посадка, серьезная опасность для жизни и порча аэроплана справедливо возмутили офицера, однако беседовавший с ним затем генерал возражал: