Фронт и тыл Великой войны полностью

В начале 1915 года русской авиации сильнее всего доставалось от своих пехотных частей и средств ПВО в Варшавском укрепленном районе, вернее, над ним. Например, 31 января (13 февраля) по аэроплану, летчик которого неверно сообщил направление своего полета и стал кружить над мостами через Вислу («о том, что будут пробные полеты, с аэродрома знать не дали, и не был выполнен ни один из опознавательных сигналов»), было выпущено две шрапнели. Поскольку аппарат сразу стал снижаться, трагедии удалось избежать[489].

Первое русское противоаэропланное 76-мм орудие образца 1914 года, пушка Тарновского-Лендера на шасси бронеавтомобиля «Руссо-Балт» тип Т.Крайний слева на фото — штабс-капитан В. В. Тарновский

Вскоре в Яблонну[490] была передислоцирована знаменитая Эскадра Воздушных Кораблей в составе семи авиаотрядов. Место базирования было выбрано в первую очередь с учетом его безопасности — с севера ее прикрывал Новогеоргиевск. Сообщить гарнизону крепости о передислокации «Муромцев» командование Эскадры попросту забыло. Вскоре тяжелые бомбардировщики начали совершать боевые вылеты, нанося удары по германским позициям и производя аэрофотосъемку важнейших оборонительных объектов. При этом они регулярно попадали под обстрел крепостной артиллерии Новогеоргиевска. Расчеты орудий принимали русские самолеты за аппараты противника. Очевидец событий, штабс-капитан С. Н. Никольской вспоминал: «На рассвете 21 февраля 1915 г[ода] воздушный корабль “Илья Муромец Киевский” под командой штабс-капитана Горшкова вылетел в западном направлении и, набирая высоту, скрылся из глаз наблюдавших. Из штаба Эскадры передали по телефону в штаб Новогеоргиевской крепости, что вылетел наш корабль на боевое задание, и просили предупредить форты не открывать по нему огня»[491]. Вылет оказался неудачным, и его было решено повторить на следующий день. В этот раз «корабль дважды попадал под ружейно-пулеметный огонь над фортами Новогеоргиевской крепости, но попаданий в корабль не было». Поручик Башко, также входивший в экипаж Горшкова, был серьезно рассержен обстрелом их самолета шрапнелью; «следовало бы их угостить пулеметным огнем, но решили этого не делать», — рассказывал он[492].

Третий по счету боевой вылет «Ильи Муромца Киевского» 25 февраля (10 марта) 1915 года также увенчался обстрелом русских войск и артиллерийских батарей, притом, что противник вовсе не открывал огня по самолету. Коменданту Новогеоргиевска генералу от кавалерии Н. П. Бобырю незамедлительно была послана телеграмма с категоричным требованием не обстреливать снижающиеся аппараты Эскадры Воздушных Кораблей. В общем, 12 (25) марта 1915 года командование Юго-Западным фронтом неспроста напомнило в приказе о «строжайшей ответственности, налагаемой на войсковые части, допускающие стрельбу по своим аэропланам»[493].

В конце мая 1915 года Эскадра перебазировалась в Белосток. Однако несколько месяцев спустя бомбардировщики «Илья Муромец» принимали участие в обороне Новогеоргиевска. Ей в книге будет посвящена отдельная глава, но здесь необходимо рассказать, пожалуй, об одной из наиболее ярких страниц истории русской авиации в Первую мировую войну. К 6 (19) августа падение крепости казалось неминуемым. Нельзя было допустить захвата врагом штандартов и секретной документации. В условиях полного окружения вывезти их позволял лишь один транспортный путь — воздушный.