В Ереван прилетели под вечер. Лилю отправили к сестре. Евстигнеева прямо с аэропорта отвезли в студию, быстренько загримировали, выставили свет. И тут в павильоне раздается громовой голос:
– Стоп, камера! Кто дал право эксплуатировать артиста после трудного перелета!
Поворачиваем головы и видим сияющее лицо Фрунзика Мкртчяна, стоящего в дверях с бочонком вина.
Главный оператор Сережа Исраэлян грустно произносит: «Ну, всё, ребята, съемок сегодня не будет!» Дружно набросившись на Фрунзика и бочонок (откуда-то сразу нашлись стаканы), мы, однако, о деле не забыли, сумели снять запланированный кусок. В таком легкободрящем питейном режиме отработали все три дня.
И вот пора возвращаться в Москву. На прощание, как принято, снова накрыли стол. Но, естественно, никто не хотел отпускать главного виновника торжества. Смотрю, Фрунзик встает из-за стола и с хитрым видом, заговорщицки прикладывая палец к губам, тихо удаляется. Через некоторое время возвращается: «Женя, сегодняшний рейс отменен, придется вам лететь завтра». Удивленный Евстигнеев, быстро сообразив, в чем дело, махнул рукой и расцвел в улыбке: «Эх, гулять так гулять!»
Когда Евстигнеев улетал домой, Мкртчян подготовил пионеров, и те устроили в аэропорту помпезные проводы актера. Трубили в горны, били в барабаны, на память повязали московским гостям алые галстуки. Только перед самым отлетом из-за трапа появилась лукавая физиономия Фрунзика – режиссера всей этой клоунады.
Армянские кинематографисты слово сдержали: заплатили народному артисту по самой высокой категории – 55 рублей за день. В зачет поставили 10 съемочных дней, 5 репетиций и 5 озвучаний. Чуть меньше заплатили Лиле. В общем, они получили почти 2 тысячи рублей и остались очень довольны.
Многим казалось, что находки Фрунзика рождались как бы на лету и покоряли своей случайностью. Что он, как фокусник, с легкостью извлекает всё это многообразие красок из своих карманов и потому успех ему всегда обеспечен. Но это далеко не так. На самом деле успехи Фрунзика всегда были итогом сложной, иногда мучительной работы над образом. Попробуйте сравнить созданные им характеры – не по внешнему рисунку, а по внутреннему содержанию, по сути. Как они разнообразны, многогранны! Никаких повторений!
Фрунзик любил одушевлять предметы. Вот что он говорил о шахматных пешках: «Когда я смотрю на пешки, когда задумываюсь над их судьбой, ей-богу, прямо слезы на глаза наворачиваются. Чтобы один-единственный солдат добрался до восьмой, конечной горизонтали, необходимо, чтобы чуть ли не все остальные пожертвовали собой. Ради большой и высокой цели нужны жертвы. Нельзя без жертв».
Счастье, что Фрунзик пришел в кино именно в годы «оттепели», в начале 60-х. А ведь мог и не прийти, если бы продолжалась эпоха глянцевого советского кино 50-х с его безликими, ходульными персонажами. В таком кино он не мог быть востребован.
Мастерством Фрунзика, его неповторимой искренностью и естественностью существования на экране, его виртуозными импровизациями были покорены не только зрители, но и его коллеги.
«Мы и наши горы». Ишхан готовится повалить вола
Как-то я стал свидетелем такой сцены. В полутемном зале тонстудии проходило озвучание на русский язык моей картины «Мы и наши горы». На экране крутится ролик, а у микрофонов – молодые русские актеры. Работа эта монотонная, иногда одну и ту же фразу приходится повторять десятки раз, пока не попадешь в артикуляцию. Но вот на экране появляется Фрунзик. При первых же его фразах актеры начинают улыбаться. Крутится ролик, а улыбка не сходит с лиц актеров и режиссера русского дубляжа. А потом он останавливает ролик и, обращаясь к актерам, говорит:
– Черт побери! Посмотрите, что он творит! И как это неповторяемо, как самобытно!
И вдруг – самое неожиданное. Обращение ко всем присутствующим:
– Смотрите и учитесь! Вот вам и урок мастерства.
«Мы и наши горы». Ишхан
В 1972 году Фрунзик исполнил в кино роль свата. Действие фильма «Хатабала», снятого режиссером Юрием Ерзинкяном по одноименной остроумной и живо написанной пьесе Габриэла Сундукяна, происходит в конце ХIХ века в армянском районе Тифлиса – Авлабаре. Герой Фрунзика – Исаи сватает некрасивую дочь своего богатого родственника Карапета Замбахова.
Фрунзик к тому времени уже играл в спектакле по этой пьесе на сцене Ереванского академического театра. Однако на театральных подмостках ему досталась роль Замбахова.
Воплощая кинообраз плутоватого Исаи, актер провел свою роль мастерски. Фильм снят празднично, живописно. Лучшие сцены полны веселья, яркого национального колорита.
