Рассказывают, что первыми совершили героические прыжки Армен Айвазян и Аветик Геворкян. Сняли несколько дублей, и, несмотря на подстраховку матами, не обошлось без ушибов. Наступила очередь Фрунзика. И тут актер допустил незапланированную сценарием вольность. Он перекинул ногу через перила, а потом замешкался, перекинул ногу обратно и вернулся на балкон. Режиссер хотел было возмутиться такой актерской отсебятиной, а потом передумал – Фрунзик среагировал органично, в рамках образа своего плутоватого героя. Эпизод сняли с одного дубля. Тогда всей съемочной группе показалось, что Фрунзик ловко придумал – виртуозно изобразил страх и нерешительность. А на самом деле, как он позже признался, это была вовсе не игра. Он испугался по-настоящему и вовремя смекнул, как можно обыграть ситуацию в свою пользу.
«Мужчины». Режиссер Эдмонд Кеосаян
Кадр из фильма «Мужчины»
Кадр из фильма «Мужчины». Слева направо: Азат Шеренц, Аветик Геворкян, Армен Айвазян, Фрунзик Мкртчян
Фрунзик Мкртчян и братья Тер-Ованесовы. Эчмиадзин, 1967
Когда снимался эпизод беседы героев Фрунзика Мкртчяна и Валентина Подпомогова, в котором таксист рассказывает душераздирающую историю о безответной любви своего друга Арама, мужчины должны были расплакаться. Фрунзику пустить слезу ничего не стоило. А вот Подпомогову никак не удавалось настроиться на такое крайнее проявление чувств. Пришлось закапать ему в глаза глицерин. Когда эпизод был снят, зрители единодушно отметили – как искренне плачет Подпомогов! А вот у Фрунзика на этот раз как-то не очень-то получилось. Фрунзик был возмущен! Какой смысл в профессионализме, зачем актеру мучиться, вживаться в образ, если зрителя так легко обмануть, а слезы сочувствия вызвать каплей глицерина!
Кеосаян обладал невероятной энергией и организованностью. Он сумел расшевелить неторопливый, по-южному вальяжный «Арменфильм» и снял «Мужчин» в невероятно короткий срок. Уложился всего в два месяца. На съемочной площадке постоянно слышался его громоподобный голос: «Давайте! Быстро! Срочно! Немедленно!»
Однажды Фрунзик сказал ему: «Эдик! На тебя надо сделать дружеский шарж: с одной горы ты кричишь “ау!”, а на другой горе стоишь, слушаешь свой крик и отвечаешь. И всё это одновременно!»
Фильм «Адам и Хева», в котором Фрунзик сыграл одну из самых ярких своих комедийных ролей, – то ли сказка, то ли быль. Парадоксальные повороты сюжета расцвечены целой россыпью комедийных ситуаций.
Забавную историю из жизни одного горного аула рассказал остроумный и ироничный дагестанский писатель Ахмед Абу-Бакар в новелле «Снежные люди». Он преподнес ее как подлинную, реальную, однако с присущей ему живой и лукавой улыбкой. Режиссеру Алексею Кореневу удалось сохранить эту ценную особенность авторской интонации и, что важно, подобрать великолепный актерский апнсамбль.
Без всякого преувеличения надо заметить: Фрунзик в главной роли во многом предопределил успех фильма не только своим комедийным талантом, но и проникновением в тонкости и детали и особенности близкого ему кавказского национального характера.
Аул, в котором разворачивается эта забавная история, носит название Шубурум, что в переводе означает «Гуляй ветер!» На самом же деле ветер современности обошел это селение, отгороженное от большого мира неприступными, причудливо изломанными скалами.
Население тут живет как в средние века, в плену обычаев и поверий. Многие шубурумцы почитают законы шариата.
Мулла Шахназар (известный армянский актер Авет Аветисян) зашел в гости к старому знакомому шубурумскому могильщику Бекиру (Фрунзик Мкртчян). За два года до этого он сочетал браком Бекира и Хеву (первая роль в кино знаменитой русской актрисы Екатерины Васильевой). Следуя правилам шариата, Шахназар произнес тогда всего несколько необходимых для закрепления семейного союза слов.
«Адам и Хева». Бекир – Ф. Мкртчян, Хева – Е. Васильева
Застолье. С привычным высокомерием, как и пристало истинному шубурумцу, Бекир принимает заботы своей покорной и услужливой жены Хевы. Женщина безропотно, молча прислуживает мужу и его гостю (при посторонних мужчинах говорить не положено) – подает им баранину и зелень, а потом и пиалы с бульоном из бараньей грудинки. А бульон только что не кипит…
Бекир повелительным взмахом руки отсылает жену («женщина, знай свое место!»), уверенно делает первый глоток и, конечно же, обжигается. Затем следует уморительная сцена – пантомима ошпаренного Бекира. Совершенно сумасшедшая пляска отчаянной боли. В это время вряд ли кому из зрителей удается удержаться на стуле. Хева тоже не удержалась, хихикнула, прикрыв рот платком. И тут Бекир с тем же яростным темпераментом обрушивается на жену. Теперь-то он точно знает, кто во всем виноват! И из его ошпаренного бульоном рта вдруг вырывается: «Талак, талак, талми-талак».
