Автор комедии добродушно посмеивается над предрассудками армянского купечества. Жених в те времена не должен был видеть своей невесты до самого дня обручения. Обычай этот создавал благоприятную почву для разного рода жульничества, подтасовок и скандалов. На Кавказе бродячий сюжет о таком плутовском сватовстве неизменно пользуется успехом у зрителей. Некоторые из особенно удачных его воплощений и сегодня состоят в репертуарах современных театров, например «Кето и Котэ», «Ханума».
Плутоватый Исаи
«Хатабала» – по-армянски скандал, переполох, предполагающий громкий спор и выяснение отношений.
Этот сыр-бор разыгрывается в доме богатого купца Замбахова, когда в город приезжает из Петербурга завидный жених – красивый, молодой и образованный, а хозяин дома всеми правдами и неправдами хочет выдать за него свою некрасивую, засидевшуюся в невестах дочь. Тут к нему и приходит и на помощь старый друг и свояк хитроумный Исаи.
Соль же комедии в том, что придумавший обманный ход – подмену невесты – Исаи сам оказывается в дураках. Молодой человек, увидев у порога дома Замбаховых красавицу Наталью и приняв ее за дочь купца, изъявляет желание на ней жениться. А Наталья давно уже замужем, и не за кем иным, как за самим сватом – Исаи. Ничего не подозревающий Исаи готовит обручение, надеясь совершить обряд втемную. Однако просвещенный жених настаивает на предварительном очном свидании с невестой. Исаи расставляет сети незадачливому жениху, в которые сам же и попадается, не подозревая, что Георгий влюблен в его же собственную супругу. И тут происходит то, что должно непременно разыграться в классической прохиндиаде, – разоблачение. Коварный план, естественно, срывается.
Фрунзик-Исаи – милый и наивный прохиндей – потрясен своей оплошностью. Он растерян, мечется в попытках выбраться из запутанной ситуации и еще больше запутывает ее. Роль Исаи стала в фильме мотором, который увлекательно и стремительно раскручивает эту забавную плутодраму.
На съемках фильма «Хатабала», 1972.
Ф. Мкртчян, С. Саркисян и Г. Тер-Ованесов
Как-то во время съемок Леонид Гайдай посмотрел на меня и воскликнул: «Какой же он комик? У него же грустные глаза!»
Я хочу поведать людям веселое о грустном. Душевный исход печали должен заключаться в радости. Она – облегчение тяжелого груза.
В фильме Генриха Маляна «Айрик» есть такой любопытный эпизод: герой фильма Овсеп (это одна из лучших ролей Фрунзика Мкртчяна), расстроенный семейными неурядицами, приходит отвести душу к своему старому фронтовому другу Семену Семеновичу. Они сидят за столом, пьют водку, беседуют. Собственно, говорит почти один Овсеп, а Семен Семенович изредка вставляет слово или фразу. В продолжение всего разговора Овсеп, армянин до мозга костей, говорит только по-русски, в то время как Семен Семенович (артист Юрий Каюров), сугубо русский человек, поддерживает беседу на армянском языке. И, кажется, оба не замечают, что говорят в буквальном смысле слова на разных языках: видно, так заведено между друзьями с давних пор. Но именно эта забавная подробность, это курьезное в своей последовательности несоответствие привносит в эпизод атмосферу душевной близости двух непохожих людей.
В полной мере талант Фрунзика светиться доброй улыбкой проявился в фильме «Айрик».
Весь настрой фильма пронизан добротой человеческих отношений, добротой истинной, неравнодушной, приходящей на помощь, основанной на чистых и благородных истоках человечности и не иссякающих от поколения к поколению.
Айрик – по-армянски значит отец, батюшка. И Фрунзик играет трудную отцовскую ответственность за своих детей и за всех своих близких. Играет человека активного, несущего свою доброту в мир. Он пытается наладить жизнь окружающих по законам собственных представлений о чести, красоте и достойной жизни. Всегда ли это ему удается? Вряд ли… Но такова его натура – он готов держать удар, взвалить на свои плечи самую тяжелую чужую ношу. А на душе у него невесело. Сыновья ведут себя не так, как достойные мужчины. Но Фрунзик старается не играть впрямую грусть, боль, тоску. Он играет их преодоление, желание не подать окружающим вида. Вмешаться поступком, действием, советом – это другое дело, а страдать на глазах у других – это не по-мужски.
«Айрик». Овсеп с сыном
Его нравственное превосходство над остальными членами семьи настолько очевидно, что авторская идея тоже становится совершенно ясной. Ее можно сформулировать словами Чехова: «Доброму человеку бывает стыдно даже перед собакой». Овсеп-Мкртчян из таких.
