– Мам, да в Голливуде дамы в твои года только детей заводят! Погляди хоть на Дженнифер Лопес. А она постарше тебя, мамуля.
Мама грустно улыбнулась.
– Куда мне до нее? Посмотри на меня. Я по сравнению с ней корова. – Мама жестом обрисовала свой силуэт. На ней были джинсы и черная блузка, но даже темная одежда не скрывала, какая она фигуристая.
– Мамуся, если ты накрасишься да заведешь личного стилиста, как у Джей Ло, будешь выглядеть еще и помоложе нее.
Мама просияла, глядя на меня блестящими от слез глазами, и совсем забыла попрекнуть меня за простецкое «мамуся». Потом она вдруг спросила:
– Как твоя подготовка к поступлению?
Я даже не сразу сообразила, о чем она. Ну да, мама же считает, будто я собираюсь на подготовительные курсы, на которые все идут в феврале. Однако я быстро перегруппировалась в прыжке.
– Прекрасно. Кстати, я сегодня после уроков пойду к Роксане заниматься. И буду поздно.
– Доченька, почему вы ни разу не пришли заниматься сюда, домой? Ты все у нее да у нее.
– У них дома вай-фай, мамочка.
Мамины уши способны были уловить любую ложь, однако сердце свое она приучила игнорировать то, с чем ей было не справиться. Поэтому мама кивнула и погладила меня по руке.
– Береги себя, деточка. Я тобой так горжусь. Ты у нас первая в семье закончишь школу и пойдешь в университет. Я-то хотела выучиться на врача, ну а потом… сама знаешь. Доктор Камила Хассан – звучит замечательно, верно? У Пабло не было возможности учиться, а у тебя она есть.
– Да, доктор Камила Хассан – это звучит, мам.
Я чмокнула маму в щеку, подхватила рюкзак и вышла из квартиры.
На остановке заняла очередь на автобус, дрожа от холода. Пропавшие девочки и девушки с плакатов пристально смотрели на меня. Как только из-за угла показался автобус и покатил к нам, сонная толпа на остановке оживилась. Водитель затормозил, и все, толкаясь, полезли внутрь, спеша занять места.
– Прошу, сеньорита. – От этого грубоватого мужского голоса я подпрыгнула. Какой-то парень в синей рабочей спецовке вежливо пропустил меня в автобус.
О чудо, внутри еще оставалось несколько свободных мест, в том числе и справа, где сиденья были одиночные. Я устроилась поближе к переднему выходу, а парень в спецовке прошел в конец автобуса. Вот и отлично – я совершенно не намерена разговаривать с ним только потому, что он проявил любезность. Домашка по бухгалтерскому учету, которую я так и не сделала, жгла меня сквозь рюкзак. Может, я и не собиралась поступать на медицинский факультет, как считала мама, но закончить школу и получить аттестат было нужно. А я уже отставала по нескольким предметам.
Когда мы выехали за пределы нашего района, я успела полностью погрузиться в цифры, а автобус – заполниться до отказа. Пассажиры набились как сардины в банку, наступая друг другу на ноги, на вычищенную деловую обувь, и гроздьями свисали с подножки, опровергая законы физики.
– Не знаю, чему их монашки нынче учат! – сердито сказала какая-то тетка. – Ишь, расселась – что твоя королева, а бедная женщина стоит прямо перед ней, на сносях. Вот в мое время передние сиденья вообще были только для инвалидов и пожилых, а не для этих никчемных подростков. Гляньте, еще и платок зеленый! Вот из таких фемок-фашисток и вырастают настоящие убийцы!..
Я спохватилась, что из рюкзака, притулившегося у меня под ногами, торчит уголок зеленого платка, который мне дала Роксана. Потом подняла голову. На меня злобно уставилась беременная. Даже не женщина – совсем молодая девчонка, может, и моложе меня. И такая худющая – куда ей вынашивать ребенка.
Делать было нечего. Я затолкала тетрадку в рюкзак и встала. Когда я попыталась разминуться с беременной, чтобы уступить ей место, та сердито запыхтела. Я извинилась, что не заметила ее, но она даже не глянула на меня.
Пришлось протискиваться сквозь толпу в конец автобуса. Тут я снова увидела парня в фабричной спецовке.
– Школа Святого Франциска? – спросил он, скользнув взглядом по моей форме – красной клетчатой юбочке, белой рубашке и гольфам: ну прямо мечта извращенца. Работяга с ухмылкой прислонился к двери автобуса.
Ужасно хотелось послать его ко всем чертям, но вообще-то с виду он был безобидный, и лицо смутно знакомое. Да и моложе, чем мне показалось поначалу.
Я пожала плечами.
– А ты? С «Валерии»?
«Валерией» называлась фабрика по производству приправ. Она стояла на Окружной дороге, которую мы давно проехали. Когда парень улыбнулся в ответ, в уголках его глаз обозначились морщинки – рановато для его возраста.
– Первый год работаю, – ответил он добродушно. – Дядя пристроил, он знаком с управляющим. Просто я сначала на прием к врачу еду, а оттуда уже на работу.
Тут-то я его и узнала. И из тумана прошлого всплыло забытое имя.
– Лучиано Дюран? – Я надеялась, что он не услышал в моем голосе жалости.
Лучиано когда-то играл в футбол с Пабло и Диего. Был самым многообещающим игроком в «Сентрале», пока не порвал мениск. На том его карьера и кончилась.
Лучиано кивнул в ответ и посмотрел в окно.