– Это моя команда U18, до восемнадцати лет, – объявила она, показав на девчонок-янки. – Они переходят в выпускной класс, и большинство из них уже связаны обязательствами с определенными университетами. Они – чемпионки нескольких штатов и трехкратные чемпионки региона. Две из них сейчас играют в юношеской сборной. У нас было двухнедельное турне по Южной Америке, и завтра мы возвращаемся домой. Но в декабре я приеду на Южноамериканский кубок. Нынешняя система вербовки – сначала игра в университете – препятствует нашей профессиональной программе, поэтому мы ищем способы ввести более молодых игроков в Национальную лигу, минуя университетские команды. Представители команд со всего мира будут заниматься скаутингом на Южноамериканском кубке, а я туда отправляюсь от Национальной лиги. У меня будет возможность выдать ограниченное число приглашений на просмотр. К моменту открытия трансферного сезона игроку должно исполниться восемнадцать, но в остальном все будет зависеть от того, что́ мы с другими тренерами увидим на поле.
Миссис Тапиа раздала еще одну анкету, где были указаны сроки подачи заявок в Национальную женскую футбольную лигу. Чемпионат в рамках лиги начнется в апреле. А мне восемнадцать исполнится в январе. Пока мы изучали документы, заговорила сеньора Алисия:
– Через два года состоится чемпионат мира по футболу среди женщин. Аргентинская федерация созывает игроков в сборную для отборочных матчей. И Южноамериканский кубок для вас – возможность показать себя.
От ее слов в моем воспламененном воображении фейерверком вспыхнули фантазии о победах. Каждая девчонка в моей команде сейчас представляла себя в форме сборной Аргентины на чемпионате мира или в цветах профессиональной команды.
Как мало нужно было, чтобы из нашей искорки веры разгорелось пламя. Как мало нужно было, чтобы вера превратилась в стремление, в честолюбие. В эту минуту каждая из нас ощутила себя чуточку сильнее и значимее.
Наконец сеньора Алисия хлопнула в ладоши и вернула нас с небес на землю.
– Ну а теперь – игра. Начинайте разминку. Девочки Габи уже готовы.
Команда пустилась бегом по полю – все, включая нашу новенькую, блондинку Руфину. Роксана кинула мне многозначительный взгляд, но тут сеньора Алисия подозвала меня к себе.
– Это Камила Хассан, мое прошлогоднее открытие, – сказала она сестре. – Она еще и отлично говорит по-английски. Мечтает учиться в университете в Штатах, но сама понимаешь, что это…
– Невозможно, – закончила за нее миссис Тапиа. Повернулась ко мне и сказала по-английски: – Итак, вы и есть тот неограненный алмаз. Алисия присылала мне видео с чемпионата – я под сильным впечатлением.
– Благодарю вас, – ответила я со всей возможной уверенностью. Пару таких приемчиков для разговоров со скаутами и рекрутерами я усвоила, наблюдая за Пабло и отцом. – В тот день мы все играли волшебно. Удача сама шла в руки.
Я надеялась, что миссис Тапиа впечатлил мой американский выговор. Сеньора Алисия одобрительно улыбнулась. Ее сестра пристально изучала меня. Через секунду-другую я отвела глаза, чтобы ее не оттолкнуло отчаяние, которое явно в них читалось.
Несколько девчонок из моей команды замедлили бег, норовя подслушать, но язык у меня не ворочался, и все слова, которые помогли бы произвести впечатление, застряли во рту, словно камни. Когда мы играли, мы все были равны. Все были единым целым. А сейчас, когда заговорила по-английски, как-то обособилась – и это было скорее неприятно.
Сеньора Алисия положила одну руку на плечо мне, другую на плечо сестре и сказала:
– Хорошая игра говорит сама за себя, и слова излишни. Фурия, иди играй и покажи моей сестре, что достойна места в профессиональной команде, – скажи это на нашем родном языке, языке футбола!
Я улыбнулась и выбежала на поле – спеть песню без слов, песнь пленницы, бурлившую у меня в душе. Женщины из моего рода поколениями ждали, когда настанет этот час. Я стала их медиумом.
Во мне словно переключился какой-то рубильник – Фурия вышла на передний план, отодвинув Камилу. Теперь та сидела и наблюдала за игрой, спокойно сложив руки на груди и довольно посмеиваясь.
Американки пожаловались, что мяч недостаточно накачан и поле неровное. При других обстоятельствах я бы, возможно, смутилась. Но не сейчас. Сейчас пришло время показать им, на что мы способны. Мяч повиновался мне, как послушный ловчий сокол. Он следовал за мной, потому что я обращалась с ним хорошо, берегла его, дорожила им. И, что самое главное, я позволяла ему петь свою собственную песню. Все мои девчонки заискрили энергией, и, хотя пока что никто не забил ни одного гола, по американкам уже было понятно: они нас побаиваются.
Но все-таки выкладываться в игре на полную катушку я до бесконечности не смогу. Нам с командой нужно как можно скорее забить гол, а потом до конца игры уйти в глухую оборону.