– Мамуля, – сказала я, дожевывая сэндвич, – ужасно не хочется тебя огорчать, но наш мальчик Паблито влюбился и…
– Нет! – воскликнула мама. – Не понимаю, что он в ней нашел.
Я не успела перечислить все, что Пабло нашел в Марисоль, потому что дверь распахнулась.
Откуда-то вылетел Нико и заскакал на задних лапах, приветствуя Пабло, и отца, и даже Марисоль, которая отмахнулась от песика.
Потом Нико кинулся к тому, кто стоял за спиной у Пабло и остальных. Конечно, мне следовало догадаться, почему мой пес восторженно повизгивает!
Когда наши с Диего взгляды встретились, он не улыбнулся. Я отвела глаза.
– Добрый вечер, – хором сказали все, кроме Марисоль, которая, прислонившись к двери, стряхивала собачью шерсть с рубашки Диего и еще шепнула что-то вроде: «Дрянная псина».
– Добрый вечер, – ответила мама. – Вы все остаетесь ужинать? Тогда мне надо сбегать в магазин.
Отец с Пабло заспорили – то ли маме готовить ужин, то ли заказать доставку из гриля за углом. Диего тем временем сообщил Марисоль, что собачья шерсть на рубашке ему не помеха, и она с извинениями удалилась в ванную.
– Привет, Камила, – сказал Диего. Он стоял с поникшим видом, сунув руки глубоко в карманы. – Как дела?
– Привет.
Тут зазвонил телефон, мама поспешила снять трубку – в семье она была за секретаря.
Краем глаза я заметила, что Диего уставился в свой мобильник, пытаясь изобразить безразличие, но его выдавали покрасневшие кончики ушей.
Секундой позже тишину нарушил мамин голос.
– Да, привет, Роксана. Да, Камила дома. Камила! – крикнула она так громко, будто я была от нее в десятке кварталов, а не в двух шагах.
– Извините, – сказала я в пространство.
Взяла у мамы телефон и вышла, чувствуя, как Диего провожает меня глазами до самых дверей моей комнаты.
– Слушаю, – я прислонилась к двери и сползла на пол.
– Камила? – Роксана всхлипывала.
Я тут же забыла о своих проблемах.
– Мариса ушла из команды. Ее парень ни в какую не пускает ее на турнир и… – Роксана умолкла, и, хотя она прикрывала трубку рукой, я услышала сдавленные рыдания.
Мне страстно захотелось просочиться в трубку и помочь Роксане успокоиться, а потом как следует врезать дружку Марисы. Но и то и другое было не в моей власти, поэтому я помогла Роксане тем, чем располагала, – временем. Подождала, пока она высморкается и заговорит снова.
– Мариса заехала к нам вместе с Микаэлой, оставила мне свою форму и бутсы. Сказала – ей они больше ни к чему. Я заметила, что у нее синяк замазан косметикой. Спросила – а она и говорит: это мне урок, нечего было рот открывать. Ками, ты бы видела, какое у нее было выражение лица! Как у побитой собаки, которая думает, что заслужила наказание. Как Мариса может так поступать сама с собой? Со своей дочкой?
В младших классах Мариса и Роксана были не разлей вода, но потом, когда Мариса за год до выпускного забеременела и ничего не сказала Роксане, отношения у них испортились. Впрочем, слушая, как возмущается Роксана, я подумала, что Марису нельзя винить в скрытности. Есть тайны, которыми слишком тягостно делиться.
Я подождала, пока Роксана выплачется и выговорится, и, когда ее ярость стихла и остались лишь разочарование и уныние, она спросила:
– Как нам теперь ее вернуть?
Поделать ничего было нельзя, но Роксана пока еще этого не поняла.
– Ты говорила с сеньорой Алисией? Что она сказала? – спросила я.
Роксана цокнула языком.
– Сеньора тренер сказала не дергать Марису, потому что у той и так проблем по горло, а это всего лишь игра. Нет, ты представляешь? Мы должны хоть что-то предпринять, нельзя же сидеть сложа руки. Этот турнир мог бы стать для Марисы шансом вырваться. Другой такой возможности у нее не будет.
Тут я снова поняла Марису.
У Роксаны прекрасные любящие родители, которые на нее не надышатся. Да, они много работают, но им не приходится ежемесячно волноваться, как оплатить счета. А у Марисы все деньги и время уходят на маленькую дочь. И далеко не каждая женщина способна вырваться из отношений с абьюзером. Все не так просто.
– Послушай, Роксана, лучшее, что мы можем, – поискать замену.
– Замену Марисе? Ты что, плохо меня расслышала? Мы ей нужны. И турнир нужен.
– Да, нужны, Роксана, но я не знаю, что нам предпринять. Завтра соберемся и посмотрим, что да как – и не ушел ли из команды кто-нибудь еще. И тогда уже будем решать, как помочь Марисе.
Всю ночь меня преследовали слова Роксаны и несчастные глаза Диего. Беспокоиться о дальнейшей судьбе команды было бессмысленно, а вот позвонить Диего хотелось отчаянно.
Я устояла перед искушением, но с большим скрипом. Утром я нашла свою любимую детскую книжку, «Путешествие на воздушном шаре» Альмы Маритано, и сунула ее в рюкзак вместе с учебниками и припрятанной на самом дне спортивной формой, включая шиповки. Поэтесса Альфонсина Сторни, конечно, классик и национальное достояние, но Карине в ее возрасте нужны свет и надежда. Для ярости и сердечного горя, которыми пронизаны стихи Альфонсины, еще настанет время.