– Именно. – Царица вглядывалась в гладь пруда. – До сих пор я оцениваю свои силы как значительно превосходящие.
– Если он ничего не скрыл от тебя. – Исане хотелось заронить сомнение в разум царицы.
Та улыбнулась:
– Этого нельзя исключить.
Исана покусала нижнюю губу и попросила:
– Позволь мне его увидеть?
– Если хочешь.
Исана осторожно поднялась. Ее платье теперь пахло почти так же скверно, как выглядело. Нет, решила она. Это от нее пахнет так же скверно, как выглядит платье. А что с волосами делается? Сколько дней она не мылась и не меняла одежды? Она сбилась со счета.
Приблизившись к прудику, она разглядела в глубине призрачный образ, который, по мере того как она подходила к царице, делался яснее и ярче. В воде проступали обвалившиеся камни, разрушенные здания. И поверх них трупы созданий ворда. Царица взмахнула рукой, и ворд вдруг ожил, оказавшись окруженным размытыми фигурами легионеров. Еще миг, и стена восстановилась, окрасилась странной зеленью, а перед городскими воротами Ривы встал стройный молодой мужчина.
– Вот что он проделал не более часа назад, – пробормотала царица. – После того как легион вступил в битву, изображение смазалось. То, что ты видишь, произошло прежде, чем картина стала бесполезной.
Исана завороженно смотрела на сына – высокого, гордого, испытавшего силу воли против укрепленной фуриями твердыни и превратившего ее в щебень. Она смотрела, как враг, явившийся его убить, сам находил свою смерть. Она смотрела, как легионы приближались к городу и крушили ворд. Она смотрела, как ее сын бросает вызов в лицо почти уничтожившему Алеру врагу – и одерживает победу. Сердце ее отстукивало ритм неподдельной гордости и тревожной надежды.
Ее дитя. Дитя Септимуса.
– Если бы ты мог его видеть, муж мой, – прошептала она, закрывая глаза, чтобы сдержать подступившие слезы.
– Это было трудно? – спросила вдруг царица.
Исана простенькой водяной магией загнала слезы обратно и открыла глаза:
– Что – трудно?
– Растить дитя без помощи самца.
– Иногда, – сказала Исана. – Мне помогали. Брат и другие из нашего домена.
Царица вгляделась в туманную дымку, затянувшую картину в пруду.
– Значит, это делалось совместными усилиями.
– Пожалуй, – ответила Исана. – А тебе было трудно?
Царица вопросительно наклонила голову.
– Поднимать ворд без помощи младших цариц, – пояснила Исана.
– Да.
– А направлять твоих воинов не проще было бы с помощью других цариц?
– Да.
– Однако ты их не создала.
Царица обратила юное лицо к пруду, словно бы в тревоге.
– Я пыталась, – сказала она.
– Но не сумела?
– Создавать их я могу. – На ее лице отразилось обиженное недоумение. Совсем ребяческое. – Они все пытались меня убить.
– Почему? – спросила Исана.
Сначала ей показалось, что царица откажется отвечать. Но та заговорила слабым голосом:
– Потому что я изменилась, потому что действую иначе, чем должна согласно их инстинктам.
От нее медленно расходилась волна печали и неподдельной боли. Исане пришлось напомнить себе обо всех бедствиях и смертях, что это существо принесло Карне.
– Вот почему ты вернулась сюда из Кании, – вдруг поняла она. – Младшие царицы ополчились против тебя, и ты сбежала.
Царица села у пруда, подтянула колени к груди, обхватила их руками.
– Я не сбежала, – ответила она, – а только отложила столкновение.
– Не понимаю, – сказала Исана.
– Лежащий за морем континент под названием Кания захвачен, – тихо и монотонно заговорила царица, – но моим детям потребуются десятки, если не сотни лет, чтобы полностью на нем закрепиться и использовать новые территории, чтобы сделать их неприступными. После этого, имея опорную базу, они явятся сюда, чтобы уничтожить меня и все мною созданное. Их силы уже сейчас на порядок превышают мои.
Царица обратила взгляд на Исану:
– Вот почему я здесь. Вот почему должна вас уничтожить. Чтобы выжить, мне необходима собственная твердыня. – Она уперлась подбородком в колени, закрыла глаза и шепнула: – Я хочу жить. И хочу, чтобы жили мои дети.
Видя подлинную печаль и страх этой чудовищной девочки, Исана едва справлялась с жалостью. Перед ней было чудовище – не менее того – даже если в нем крылось что-то большее.
Царица раскачивалась взад-вперед, в ее движениях были слабость и отчаяние.
– Я хочу жить, Исана. И хочу, чтобы жили мои дети.
Исана вздохнула и вернулась на свое место у ног Арариса.
– Кто же не хочет, детка? – пробормотала она. – Кто же не хочет?
С самого начала войны ворд атаковал позиции, не подготовленные к настолько тяжкой обороне. Никто не прислушался к отчаянным попыткам тех, кто видел угрозу, предупредить Алеру, и потому ворд раз за разом изгонял алеранцев из крепостей и городов. Раз за разом молниеносное наступление ворда и его бесчеловечная тактика подавляла неподготовленных защитников. Раз за разом каждый новый рассвет освещал мир, еще немного уступивший вторжению. Так было до этой зари.
Долина Кальдерон была готова к бою.
– Где-то он помялся, – проворчал Антиллус Раукус, хлопая широкой ладонью по фигурному правому наплечнику лорики. – Плохо двигается.
