Чем бы все ни кончилось, Алера, если переживет врага, уже не будет прежней. Теперь домены уравнялись силой с гражданами. Алеранские законы в какой-то мере охраняли свободных жителей, но в первую очередь были направлены на защиту интересов граждан. Алеранские графы, патриции, даже консулы не раз сталкивались с возмущением свободных – и каждый раз такие мятежи подавлялись силами повелевающих мощными фуриями граждан. Такова была постоянная, неизменная черта алеранской истории. Граждане стояли у власти именно потому, что превосходили силами не только одного свободного, но и любое их сборище.
И все это переменилось в тот миг, когда жители кальдеронских доменов обрушили на врага удар, достойный отряда консулов.
А через минуту повторили его.
Воины ворда напирали, с гулкими криками бились о подножие стены. Их клешни-серпы царапали гладкий гранит, но эта стена строилась не в пример первой и стойко держала удар. Легионеры на гребне в полной мере воспользовались преимуществом высоты. На богомолов опрокидывали огромные котлы кипящего масла, воды, раскаленного песка. Там, где не хватало котлов, поступали проще – сбрасывали на врага большие камни.
После трех мощных залпов мулам дали передышку – закладывали меньший заряд и выбрасывали их реже, сберегая запас огненных шариков. И разрывы стали менее мощными, но попавшему под удар ворду от того было не легче. У него ушло несколько минут на преодоление пылающей полосы вдоль стен.
Первые добирались разрозненными, беспорядочными стайками и мгновенно уничтожались заметившими врага защитниками. Но так продолжалось недолго. При всей сокрушительности действия Октавиановых мулов, численность ворда как будто не убывала. Очень скоро они снова стали напирать на стены, поднимаясь к гребню по грудам мертвых тел.
Бернард, проследив полет над стеной новой порции огненных шариков, одобрительно кивнул.
– Видят фурии, сработало. – Он послал жене короткую свирепую улыбку. – Как и обещал Тави, когда прислал мне чертежи.
– Кстати, когда это было? – спросила Амара.
Бернард поскреб подбородок и облокотился на зубец, словно болтал через забор с соседом. Амара знала, поза выбрана неспроста. Люди то и дело оглядывались, проверяя настроение командира, вот он и выдавал им маску невозмутимой, почти небрежной уверенности.
– Месяца через три-четыре после Элинарха. Но я о нем не вспоминал, пока он не прислал письма с предложением использовать шарики как заряды для мулов. Тогда я велел Джиральди построить один и испытать, и… – Он выразительно развел руками.
– Помню, ты говорил, что они действуют, но… – Амара покачала головой. – Я просто не представляла.
– Знаю, – сказал Бернард.
– Это… теперь все изменится.
– Очень на это надеюсь! – горячо ответил он. – Если, конечно, останется, чему меняться.
Амара смерила мужа взглядом и стала смотреть в поле. Он понимал. Она по лицу видела, он знал, к чему ведут эти мулы. Конечно, не сами по себе, а как символ объединенной силы алеранских свободных – силы, которая, если понадобится, примет вот такое смертоносное воплощение. Стоило только указать им путь.
Битва разгоралась. Гарганты с большими корзинами на спинах сновали вдоль стены, поднося легионерам новые камни. Воины уже доставали копьями до подобравшегося к гребню ворда. Там и здесь рыцари Огня обращали служившие лестницами груды тел в булькающую лужу вонючего хитина, или рыцарь Земли попросту затягивал их в мягкую землю. И алеранцы держались. Великие фурии, они держались! Над стеной прошелестела новая стая огненных шаров, осыпав воинов-богомолов, и тут же дрогнула земля, вдалеке угрожающе взревел огромный зверь. Амара повернулась на север, к громоздящейся там гигантской серой горе, которая наподобие немыслимого бастиона охраняла фланг легионов. Наблюдая за этим, она увидела клубы пыли, поднимающиеся над горой. Вся поверхность горного склона, по-видимому, обвалилась, вызвав камнепад такой силы, что это поражало воображение.
За тучами пыли Амара не видела подробностей, но и так представляла, что там творится. Ворд, обогнув оконечность второй стены, надеялся, вероятно, зайти в тыл легионам, а то и догнать уходящих к Гарнизону гражданских. И узнал то, что с малых лет знал всякий житель долины Кальдерон: что гора по имени Гарадос не терпит гостей.
Амара знала, как опасна его грозная фурия, но такой сокрушительной, убийственной мощи вообразить не могла. Право, Гарадос не так уж уступал Великим фуриям.
– Невероятно, – пробормотала она.
– Клятая гора двадцать пять лет не давала мне покоя, – проворчал Бернард. – Пора уже ей сделать доброе дело.
Через несколько минут над вордом взметнулся новый крик – протяжный вопль, равномерно возвышавшийся и спадавший каждые несколько секунд. Амара, насторожившись, оперлась на соседний с мужем зубец, всмотрелась…
Ворд метался, заворачивал ряды, пропуская их друг за другом, перестраиваясь в какой-то новый, немыслимый порядок и…
…и удалялся.
– Бегут, – заорал легионер.
