А потом замерли.
В заросли ворвался еще один полк богомолов – вдвое больше первого и заранее воздевший серповидные клешни, но не успели они скрыться за стволами, навстречу им ринулись завывающие бледные фигуры в шкурах и толстых плащах из черных перьев. Их с двух сторон обгоняли громадные, почти бескрылые хищные птицы – овцерезы. Ростом выше человека, грузные, мускулистые, с острыми как бритва когтями и смертоносными кривыми клювами. Они набросились на воинов-богомолов вместе с маратами, размахивавшими тяжелыми секирами на резных рукоятях, изукрашенных бахромой и перьями, но с лезвиями из алеранской стали.
Две силы столкнулись в безумной ярости, но численный перевес был на стороне маратов, а их могучие и стремительные птицы разметывали богомолов, отрывая клешни, лапы и головы с первобытной свирепостью, калеча и позволяя топорам в мускулистых руках варваров прикончить добычу.
Царица, зашипев, вскинула руку. Изображение на воде расплылось и сложилось заново – показывая теперь другой край долины. Здесь атака богомолов напоролась на тысячи воинов в серых шкурах, рядом с которыми сражались огромные косматые волки с жеребенка ростом.
И волки, и варвары были снабжены броней – подобием фартуков со стальными накладками. Мараты и их союзники действовали согласованно, малыми отрядами, которые, отбив от стаи соплеменников одиночного богомола, окружали и убивали врага. Правда, клан Волка не причинял таких страшных увечий, как клан Овцереза, зато они сбивали больше богомолов и, как подумалось Исане, избрали тактику, избавлявшую их от лишних ранений: волки готовились к долгому сражению.
– Отзови их, – тихо сказала Инвидия. – Выжди, пока на утесах соберется больше наших войск. Тогда мы отбросим маратов и займем крепость.
Царица ворда устремила взгляд вдаль:
– Такое сосредоточение сил займет время почти до рассвета.
– Что с того? – ответила Инвидия. – Даже так у нас останется целый день, чтобы подготовиться к встрече Октавиана.
– Ты, – медленно проговорила царица, – склонна к измене.
Исана пристально взглянула на Инвидию.
– Да. Потому что она рабски служит собственной выгоде.
– Мм, – задумчиво протянула царица. И, махнув рукой, отвернулась от пруда. Картина поблекла, но прежде, чем погасла совсем, Исана увидела отступление богомолов.
– Ты будешь находиться на сборных пунктах и сделаешь все возможное для накопления сил. Для этого достаточно с помощью земляных фурий возвести несколько заграждений на самых неудобных участках.
Инвидия, поклонившись, повернулась к выходу.
– Да, Инвидия, – очень тихо проговорила царица, – больше не пытайся тайно скрыться до падения крепости.
Тварь на груди Инвидии зашипела, шевельнула конечностями. Женщина, ахнув, упала на колени. Несколько мгновений она скрипела зубами, душа крик, потом мешком осела на пол.
Через минуту она медленно стала подниматься. Кивнула царице и вышла с застывшим как маска лицом – Исана не впервые видела, как изменница прячет ярость за этой маской.
Царица, не замечая Исаны, вернулась в свою нишу, уставилась в зеленое сияние над головой.
Исана медленно возвратилась к Арарису. У нее колотилось сердце. Всмотревшись в его глаза за мутноватым крочем, она удержала взгляд и одними губами выговорила: «Скоро».
Верхняя губа у него дрогнула, обнажив зубы в легчайшем подобии волчьей усмешки.
Исана, кивнув, снова опустилась на пол. Ждать. Уже недолго осталось. Скоро наступит время действовать, сказала она себе.
Скоро.
Гай Октавиан ехал в седле во главе довольно необычной колонны, дрожа от холода на спине ровно шагающего по дороге Актеона в самые знобкие часы полуночи и предрассветного мрака. Ему прежде не случалось путешествовать по дорогам за пределами Долины, но поднявшаяся луна позволила увидеть впереди гордый пик Гарадоса, возвышавшийся над другими горами как огромный, мрачный, разгоряченный выпивкой здоровяк над праздничной толпой.
Он был почти дома.
Рядом с присущей ей неизменной грацией ехала Китаи – и не Тави было винить ее за усталый вид. Он сам слишком устал, как и все его люди и канимы. Зато продвинулся даже лучше, чем ожидал. Они доберутся до западного конца Долины задолго до восхода. И тогда…
Он вздрогнул.
И тогда он бросит прямо в огонь всех, кто идет за ним. Если повезет, сумеет связаться с защитниками Долины и согласовать атаку с двух сторон. Алеранцы сильно уступают в численности, зато на их стороне фурии и знание местности, которое поможет ошеломить врага – и вынудит царицу показаться, вмешаться.
И тогда он узнает, спасет ли жизнь, проведенная в боях, его страну и народ – или он увидит их разбитыми, уничтоженными. Так или иначе, скоро все, что он делал, чем был, получит оправдание… или окажется недостаточным, сказал он себе.
Скоро.
