– Давно надо было увидеться, давно, – приговаривал Артур каким-то незнакомым, приторно-шаловливым голосом, – подумать только, десять дней бездарно потеряны!..
– Ну зачем преувеличивать? – заливалась Лена своим всхлипывающим смехом. – Еще есть время наверстать упущенное.
– Да уж теперь не преминем, будьте уверены, – отвечал Артур, довольный, что его игра подхвачена, – это все Виктор виноват, такие женщины на невских берегах имеют место, а он с утра до вечера все о деле да о деле. Представляете, Лена, дал мне бог напарничков, им бы только в железе копаться да в музеи ходить, и никаких лирических экстазов.
– Я музеи тоже люблю, – захлебывалась Лена, – вы таких музеев, как у нас здесь, нигде в мире не найдете. Например, музей связи.
– Обязательно туда заглянем, – пообещал Витек, – выкроим время. Главное, провожатых найти. – И тут же расцвел в приветливейшей улыбке. – Вот и Марина Васильевна, очень подходящий человек.
К перекрестку приближалась дама, похожая на заведующую магазином или же на гостиничного администратора, в солидном пальто и в меховой шапке, тщательно водруженной на сложную высокую прическу, с неподвижным, густо напудренным лицом.
– Знакомьтесь, Мариночка, это вот тоже наша задушевная приятельница, Лена, – рассыпался в учтивостях Витек, но Марина Васильевна даже не улыбнулась.
– Мы знакомы, – сказала она, удостоив притихшую Лену не слишком любезным взглядом, и покровительственно, словно большой начальник, каждому из друзей небрежно подала руку. Опять же без малейшей, пусть бы даже фальшивой, улыбки. «Да ведь это мы ей не очень-то приглянулись», – догадался Тебенев и почему-то почувствовал себя ущемленным, хотя никакого волнения приход Марины Васильевны у него не вызывал.
– Ну что, какие планы? – все тем же преувеличенно бодрым голосом оптимиста и весельчака осведомился Витек. – Куда направимся?
– Да уж не в музей, – ответил Артур. – Я полагаю, в какое-нибудь заведение поприличней. По этой линии, Леночка, у вас здесь тоже не слабо дело обстоит. Одни названия чего стоят – «Уииверсаль», «Садко», «Астория»...
Витек напрасно устремлял на Артура досадливые, упреждающие взгляды, тот уже почувствовал себя в любимой стихии ценителя и знатока настоящей жизни.
– В «Астории» делать нечего, – деловито подвела итог Марина, оценив компанию беглым, невнимательным взглядом, – а вот «Садко» пожалуй что.
Артур немедленно ринулся останавливать такси, однако Марина удержала его от такого гусарства, согласившись проехать две остановки коммунальным транспортом. Пока толкались в переполненном вечернем троллейбусе, Витек, освободившийся на время от своих обязанностей «души общества», горячим быстрым шепотом посетовал Тебеневу на Артуровы замашки: ну кто его за язык тянул вякать про ресторан, перед кем фасон-то давить, «Асторию» подавай ему, «Европейскую», забыл, как завтракали в стоячей пирожковой. Марина, отторгнутая от приятелей, разумеется, не могла слышать этих слов, однако вид у нее был такой, будто она о них догадывается. Тебенев вновь подумал о том, что рассчитывала она, очевидно, на кавалеров более выдающихся, скорее всего администраторского либо торгового толка, и теперь с трудом подавляет раздражение.
Перед дверью ресторана в безнадежном оживлении топталась куча людей – очередь не очередь, толпа не толпа, каждый притворялся, что напрасное ожидание другого его ничуть не касается и что подобная участь его самого постичь не может, изо всех сил старался пролезть к самой двери, делал невозмутимому швейцару какие-то таинственные, мнимосвойскне знаки, швейцар не обращал на них никакого внимания. В крайнем случае особо напористым искателям он указывал пренебрежительным жестом на табличку «Закрыто на спецобслуживание». Витек сразу же понял, что рыпаться бесполезно, однако Артур по-прежнему ерепенился, сквозь толпу он тоже с грехом пополам добрался до замкнутых дверей, кажется, даже добился того, что их приоткрыли на секунду, что-то такое показывал швейцару, что-то сулил, однако успеха не достиг. Тебенев заметил, что во время бесплодных Артуровых стараний Лена не сводила с Артура глаз, как бы желая хотя бы взглядом своим споспешествовать его стремлению распахнуть заветную дверь. Марина же сохраняла на лице безразличное, постороннее выражение, словно ничто происходящее в толкучке ничуть ее не касалось.
Вернулся Артур с высокомерным, несмотря на поражение, видом, сетуя на нравы питерских швейцаров, которые не понимают собственной выгоды. Витек тут же засуетился, желая как-то подсластить пилюлю неудачи и осуждая, не вполне искренне, ресторанные порядки, обычаи: и кормят неизвестно чем, и пообщаться как следует не пообщаешься.
