– Не в те игры играете, клиент. – Почти искреннее участие проскользнуло в его выпуклых, чуть выкаченных глазах, которые он с неприятной интимностью ко мне приблизил. – Совсем не в те, не ваше это дело.
– Похоже на то, – согласился я, освобождаясь от его цепкой руки. До меня как-то отдаленно стало доходить, куда он клонит. Однако не успел я сделать и трех шагов, как он снова ухватил меня за локоть. На этот раз ничуть не приятельски, с хамской уверенностью в своем праве.
– Торопитесь, – уже без всякой игры в голосе сказал он, вновь приближая ко мне свои выпуклые и оттого неуловимо наглые глаза. – Куда? Уж не брать ли реванш? Поздно, – обеими руками он произвел какое-то неясное, опять же неуловимо неприличное действие. – Поздно. Игра сделана. Утешайтесь собственным благородством. А воспитатели там, я думаю, больше не нужны.
Мне захотелось его ударить. Прямо в придвинутое ко мне непристойно смазливое лицо. Это редкое у меня желание получилось таким яростным, что меня прямо затрясло.
– Спасибо за предупреждение, – нервно вздрагивающую руку я по возможности насмешливо приложил к сердцу, – но я тоже предупреждаю. Никогда не подходи ко мне с советами, понял? И на машине не подъезжай!
– Вас понял, – он мне кивнул, и в самом деле почувствовав мое состояние. – Чего же не понять, – собою он владел лучше меня, не сбиваясь на глуповатую взвинченность полузабытых дворовых толковищ. – Не желаете советов, послушайте информацию. Знакомства у нас здесь обширные, – он позволил себе небрежный жест, не только данный поселок охватывающий простодушно, но и все окрестные селенья и, может быть, даже все курортное побережье, – вы даже представить себе не можете, какие обширные связи. И «крупы» хватает. Средств, простите. Как бы чего не вышло в самом деле.
Он обернулся в сторону «Жигулей». Культурист вышел из машины и теперь, не обращая на нас ни малейшего внимания, старательно и безмятежно протирал переднее стекло. Как тот усердный шофер, который в ожидании начальства минуты не просидит без дела. Даже при несложном этом, вовсе не атлетическом занятии под майкой у него ходуном ходили чудовищные мышцы. Что-то жуткое чудилось в равномерном их вздутии и опадании, в неутомимом перекатывании, бесчеловечное и безличное, как у машины. Уловив мой взгляд, низкорослый красавец удовлетворенно улыбнулся. Так должен улыбаться директор конезавода, заметив, как потрясены ценители статями его племенного жеребца.
Через секунду приятели уже сидели в «Жигулях». С места рванули они, нарастив скорость в мгновение ока, и при повороте, скрежеща зловеще шинами по гравию, во второй раз принудили меня шарахнуться в сторону и позорно рыпнуться в кювет. Такая была у них забава. Так они со мной играли для того, чтобы я сразу поверил, что шутить они не намерены. Я поверил.
