Хотя Ярен не красилась, она принесла мне косметичку. Я тоже была не в настроении краситься, кроме того, над моей головой висела проблема, требующая срочного решения. Вместо того чтобы готовиться к дурацкой вечеринке, я хотела забиться в какой-нибудь уголок и часами все обдумывать, чтобы прийти хоть к какому-то выводу. Однако, надо признать, никакого вывода не было. Все было очевидно.
Я пальцами нанесла на губы светло-коричневую помаду, придавая им яркости, но больше ничем не пользовалась. Ни тональным кремом, чтобы выровнять тон кожи, ни консилером, чтобы скрыть круги под глазами… Ничего. Я даже не использовала румяна, чтобы добавить цвета своему мертвецки бледному лицу. Меня это не волновало, потому что я совершенно не была настроена наряжаться и веселиться. Я просто хотела понять, что мне делать.
Я посмотрела на черные туфли на шпильках, которые принадлежали Ярен и были мне слегка великоваты. Красный лак, которым я накрасила ногти на ногах, еще держался, но я все равно подумывала стереть его, когда вернусь домой. Удивительно, как хорошо он выдержал все последние испытания. Наконец, я надела шубку из черного меха, которую мне дала Ярен, и вышла в непроглядно темный коридор. В дом сквозь приоткрытую уличную дверь проникал ревущий ветер, а на крыльце, повернувшись спиной ко мне, курил он. На нем не было ни пиджака, ни куртки – лишь тонкая рубашка, подчеркивавшая изгибы его тела. В лунном свете она казалась темно-синего цвета.
Когда он повернулся ко мне, мы оба замерли на месте.
Ярен в радостном возбуждении пронеслась на кухню, даже не заметив, как мы смотрим друг на друга. Он пробежался по мне взглядом манящих синих глаз, будто проникая в самую глубину души и оставляя после себя неизгладимое впечатление, которое распространилось по всему телу. Мне захотелось прикусить внутреннюю сторону щеки, но я не сводила с него глаз.
Я двинулась к нему маленькими шажками. Вообще-то я умела ходить на каблуках, но под пристальным взглядом его бездонных синих глаз я могла бы легко споткнуться даже босиком. Меня шокировало то, что в этот момент он полностью сосредоточился на мне. Он выглядел так бесподобно в своих черных брюках, темно-синей рубашке, подчеркивающей мышцы, и с черными волосами, которые в лунном свет переливались как серебряные бриллианты. Он выглядел как ангел крови… Его длинные стройные ноги буквально сводили меня с ума. Я всегда одинаково завидовала обладателям таких ног – как среди женщин, так и мужчин, – и автоматически помещала их в категорию врагов, потому что иметь такие ноги было просто незаконно. Его широкие плечи, в меру накачанные бицепсы и мускулистая грудь, которую так выгодно подчеркивала рубашка, создавали головокружительный эффект, и мне казалось, что я любуюсь произведением искусства.
На мгновение я даже почувствовала ревность. Не к нему, а к его красоте… Это была чудовищная несправедливость по отношению ко всем людям.
Его внимательный взгляд голубых глаз скользнул по моим ногам, поднялся вдоль бедер к талии, к груди и задержался на глубоком декольте. Затем он посмотрел мне в глаза и нахмурил выразительные черные брови.
– Довольно смело для маленькой девочки, которая еще вчера билась в истерике, – вот и все, что он сказал. Хотя я уловила в его лаконичном комментарии намек на презрение, его взгляд был отнюдь не презрительным. Похоже, ему нравилось то, что он видел.
– Знай я, что ты бросишь мне это в лицо, лучше бы умерла, чем заплакала перед тобой, – просто ответила я. Я замолчала, когда Ярен вышла из кухни. Эфкен продолжал молча наблюдать за мной, но я сознательно не поворачивалась в его сторону. Он был так красив, что мой гнев быстро бы сменился восхищением.
– Аби, разве Махинев не прекрасна? – спросила Ярен, по-детски наивно улыбаясь.
– С тобой ни одна женщина не сравнится, – ответил Эфкен, но, несмотря на нежность в голосе, выражение его лица было жестким и отстраненным.
– Да ладно! Махинев гораздо красивее меня, – усмехнулась она. Конечно же, она заблуждалась. Когда я смотрелась в зеркало, то определенно видела женщину, которую нельзя недооценивать. Мне нравилось мое лицо и тело, я считала себя красивой, но Ярен была прекрасна, как ангел. Я бы даже сказала, прекрасна, как дьяволица-искусительница.
Неудивительно, что Ибрагим влюбился в нее.
– Обычная, – сказал Эфкен, словно хотел задеть меня.
Я ничего не ответила, хоть и помрачнела.
Когда мы вышли из дома, дорога до джипа была завалена снегом, но Ярен вытащила меня на узкую грунтовую тропку, расчищенную в снегу. Она начиналась по другую сторону крыльца и заканчивалась почти в метре от джипа. И хотя мы с трудом преодолели последний заснеженный участок дорожки, в конце концов нам удалось забраться в салон сухими.
