Незнакомый хриплый голос мягко звучал в моем сознании, пока Эфкен прижимал подушечку пальца к моему виску.
– Медуза.
Эфкен выдернул руку из моей хватки, и давление на висок ослабло. Голоса смолкли, время внезапно остановилось, но прошлое продолжало обрушиваться на меня, подобно водопаду. Я вдруг поняла, что смотрю на Эфкена широко раскрытыми глазами, словно в зеркало. Эфкен резко снял полотенце с плеча и попытался приложить чистый кончик к моему лицу. Я в ужасе отпрянула от него, но он обхватил пальцами мое запястье, не позволяя мне двигаться.
– Тихо, – прорычал он. – У тебя кровь из носа идет.
Я в панике коснулась носогубного желобка, и у меня на пальцах остался алый след. Когда я увидела густую кровь, ставшую почти черной, мое сердце застучало так громко, что я с трудом слышала Эфкена.
– Непреложная печать, – прошептала я, и он посмотрел на меня с перекошенным лицом, а потом его взгляд упал на алые пятна на моих пальцах. Он нахмурился, и у него на лбу появилась глубокая складка. – Она может вызвать такую реакцию? – Я смотрела на него, тяжело дыша от страха. – Может, я уже умираю? Может, Мустафа-баба был прав? – Мой голос дрожал от подступающей панической атаки, и мне казалось, что все повторяется, что меня снова оплетает ядовитый плющ беспокойства и начинает душить, прямо как в детстве. – Может, я уже видела человека, с которым связана, и теперь он уезжает из города или из страны?
– Успокойся, – просто ответил Эфкен.
– Как ты можешь просить меня успокоиться? А что, если он прав?
– Всех этих людей здесь ты видишь впервые, – сказал он. – Если этот мерзавец здесь и он не птица, то технически не мог уйти далеко от города.
Он говорил правильные вещи, но я не могла отделаться от мысли, что Мустафа-баба рассказал не всю историю. Когда Эфкен осторожно прижал уголок полотенца к моему носу и тяжело выдохнул мне в лицо, я подняла глаза и уставилась на него. Увидев спокойную уверенность на его лице, я почувствовала, что мой пульс замедляется, а тело расслабляется. Он стоял ближе ко мне, чем сегодня вечером, и стирал кровь так бережно, как будто опасался прикасаться ко мне.
– Не волнуйся, – мягко сказал он.
И по каким-то необъяснимым причинам чувство тревоги исчезло.
Он скользнул взглядом по моим глазам и снова заговорил:
– О чем ты говорила с тем парнем?
– С кем?
– Он стоял рядом с тобой.
– С Улашем?
– Ты уже и имя его знаешь? – Он приподнял одну бровь, глядя прямо на меня, и откинул полотенце. В его глазах плескался гнев, а поза вдруг стала угрожающей. – Мустафа-баба сказал, что вас будет тянуть друг к другу, так? – Он впился глазами в мое лицо. – Решила проверить его?
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
– Ты разговаривала с ним.
– Люди обычно так и поступают, Эфкен, – сказала я, и он посмотрел на меня еще пристальнее.
– Но не с незнакомцами.
– Он же твой друг.
– Да, мой друг. Не твой.
Я сделала глубокий вдох.
– Вся эта история с Непреложной печатью…
– О боже! – внезапно прорычал голос позади меня, не давая мне договорить. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. – Боже ты мой, – сказал мужчина, глядя на меня. Он стоял прямо передо мной, возвышаясь почти на голову. На нем был чистый и выглаженный костюм, но взгляд его был скользким и развратным. – Обычно либо задница первоклассная, либо лицо. А тут… Твой создатель был пьян, что ли?
Прошло всего несколько секунд, даже не десять, прежде чем я увидела, как этот мужчина отлетел от меня на два метра и, прокатившись по грубому каменному полу, замер.
– Бог не пьет, сукин ты сын, – рявкнул Эфкен. К этому времени все взгляды в бойцовском клубе были устремлены на нас. Все смотрели на нас, как будто начался не новый раунд в клетке, а настоящее шоу. – Но дьявол оторвет тебе голову. – Последнее, что произнес Эфкен. Не успела я и моргнуть, как он оказался в другом конце клуба рядом с отброшенным мужчиной. Я в ужасе застыла на месте, не понимая, как он совершил этот быстрый маневр. Эфкен поднял мужчину за белый воротник рубашки и со всей силы ударил его головой в лицо, отчего, я была уверена, щелкнула даже его крепкая челюсть.
