– Господа! – крикнул один из охранников, подбегая к ним двоим. Мне показалось, что я увидела Улаша, пробирающегося сквозь толпу, но потом снова перевела взгляд на Эфкена. Он продолжал удерживать мужчину за грудки, не давая ему потерять сознание, и обрушивать на его лицо целую череду ударов. Он бил его с такой силой, с такой мощью, с таким устрашающим остервенением, что он не сдвинулся ни на сантиметр, даже когда собравшаяся толпа попыталась оттащить его за плечи. Осознав, что сдвинуть Эфкена с места невозможно, они схватились за мужчину в надежде спасти его, но Эфкен не отпускал. Он так крепко вцепился в него, что если бы толпа продолжила тянуть, то точно бы оторвали мужчине ногу или руку.
– Твою мать, он же его убьет, – крикнул здоровяк. – Карадуман, ты этого не хочешь делать! По крайней мере, не здесь! Давай, парень, отпусти его.
Мужчина вопил от ужаса, и его истошный крик становился все громче и громче, эхом разносясь по бойцовскому клубу. В унисон с ним кричали перепуганные женщины. Зрители разбегались в разные стороны, а мужчины по-прежнему пытались спасти пострадавшего из хватки Эфкена.
– Эфкен! – наконец выкрикнула я, хотя во мне пульсировало столько злости, что я могла бы и дальше с удовольствием наблюдать, как избивают того мужика. Избивают до тех пор, пока из него не вытечет последняя капля крови. Не в силах осознать собственную дикость, я начала двигаться к Эфкену, но Улаш схватил меня за плечи и потащил назад.
– Эй! – в ужасе заорал он. – Не смей приближаться к нему, разве ты не видишь, в каком он состоянии? Нельзя укротить чудовище, просто позвав по имени!
– Эфкен не чудовище, этот мужик домогался меня. – Слова сами собой сорвались с моих губ.
Когда Улаш отпустил меня, словно услышал волшебное слово, я подбежала к Эфкену, положила руку ему на плечо, которого одновременно касались десятки людей, и позвала его по имени. Он не услышал меня. Он продолжал рычать, словно был в экстазе, и сыпать ругательствами, которые я никогда раньше не слышала. После еще нескольких ударов мужчина отключился. Эфкен как будто намеренно удерживал его в сознании, чтобы тот сполна почувствовал вкус боли. Но мужчина наконец-то сдался и обмяк в руках Эфкена словно безжизненная тряпичная кукла. Но Эфкен, похоже, не собирался прекращать.
Думаю, будь мужчина мертв, его бы и это не остановило.
– Эфкен, – из последних сил позвала я его, молясь, чтобы он меня услышал. Я зажмурилась и, касаясь его спины кончиками пальцев, прокричала: – Остановись! – Через несколько секунд я почувствовала, как по горячей обнаженной коже Эфкена прошелся электрический ток, заставивший вздрогнуть даже меня и всех остальных людей, кто к нему прикасался. Не успела я понять, что произошло, как Эфкен отшвырнул мужчину на пол и потер мускулистую руку. Сотрясаясь всем телом, как будто его и впрямь ударило током, он повернулся и с ужасом посмотрел на меня.
Люди начали расходиться, словно драка закончилась, словно их совершенно не взволновал этот странный электрический разряд, который почувствовали все вокруг. Они схватили бессознательного мужчину за руки и потащили его по темному коридору. За ним по полу тянулась красная дорожка, которую оставляла текущая с лица кровь.
– Что ты со мной сделала? – спросил Эфкен, и кровь в моих жилах застыла. Сейчас его синие глаза не только напоминали мне о смерти, но и предвещали ее. Он шагнул ближе ко мне и тыкнул в меня указательным пальцем, словно дулом пистолета. – Какого черта ты сделала со мной?
– Я ничего не делала, – испуганно залепетала я.
– Нет, сделала, – сказал он, вперив в меня суровые льдисто-синие глаза, полные подозрения. Он сделал еще один шаг, сократив расстояние между нами почти до минимума. Мое сердце колотилось то ли от страха, то ли от какого-то другого необъяснимого чувства, а в груди все горело. Он опустил руку и приблизил свое лицо к моему.
– Кто ты на самом деле, Медуза?
– Меня зовут Махинев, – прошептала я, и почему-то подумала, что сейчас потеряю сознание от страха или устою бессвязную истерику. – Я не Медуза. – Слезы уже подступили к глазам, и почти чувствовала, как они срываются вниз, но не с ресниц, а с кончиков моих пальцев.
– Думаешь, что сможешь одурачить меня своими слезами? – жестко спросил Эфкен, и ответ на его вопрос был очевиден: конечно, таким способом его одурачить невозможно, и я плакала не поэтому.
Подождите, я правда плакала?
Я поднесла пальцы, на которых запеклась моя собственная кровь, к лицу и почувствовала, как струйки слез стекают по щекам. Эфкен стоял прямо передо мной и выглядел так, как будто ничего не ощущал, как будто хотел лишь добиться от меня ответа. Вот и все, что интересовало его в тот момент. Он даже не моргал, словно сейчас решался вопрос жизни и смерти, и он боялся упустить даже малейшую деталь.
