– Так, значит, вы опять на фронт собираетесь? – переменила тему разговора Вера.
– Конечно! – почему-то с облегчением выдохнул Аркадий. – Враг пока не сдается, но мы будем биться с ним до последнего выстрела, до нашей полной победы!
7.
Территория за большим, красивым зданием главного воронежского вокзала была расчерчена линиями стальных рельсов. На резервных путях стояли в ожидании отправки на фронт вагоны, заполненные военнослужащими – красноармейцами 23-го запасного полка, в командование которым Аркадий вступил всего три дня назад.
Получив назначение на эту должность, он поначалу даже немного растерялся. Во-первых, потому что ему еще не приходилось командовать подразделением, насчитывающим почти пять тысяч штыков. Во-вторых, потому что работа предстояла большая и не слишком ему привычная – из состава запполка требовалось в срочном порядке сформировать несколько маршевых рот для переброски в Кронштадт.
В гарнизоне крепости давно уже чувствовалось брожение среди недовольных политикой «военного коммунизма» умов. То и дело вспыхивали беспорядки, которые в начале марта двадцать первого года переросли в вооруженное выступление жителей города и экипажей некоторых кораблей Балтийского флота против большевиков.
Узнав о восстании, Аркадий искренне недоумевал: как такое могло случиться? Ну ладно, этот предатель Козловский – один из главных организаторов мятежа. Он хоть и числился в РККА военспецом, но ведь раньше в царской армии до генерала дослужился. Такому ничего не стоило переметнуться на сторону врага. А вот кронштадтские матросы каковы! В семнадцатом их оплотом революции называли, а они такой фортель выкинули! И это в то время, когда у Красной армии сил едва хватает, чтобы бороться с врагами Советской власти практически по всему Черноземью.
Конечно, после заключения договора с поляками и разгрома Врангеля полегче стало. Основные силы теперь туда перенаправлены, но одолеть повстанцев оказалось не так-то просто. Взять хотя бы ту же Воронежскую губернию. В некоторых волостях, особенно там, где банды Колесникова/
От досады Аркадий сжал кулаки.
К делу новоиспеченный командир полка приступил сразу же, как только прибыл в Воронеж. Работал с раннего утра до позднего вечера: уточнял списки бойцов, проверял обеспечение красноармейцев оружием, продуктами питания и обмундированием, инструктировал комсостав.
«Третий день кручусь как белка в колесе! – подумал он, разглядывая через окно штабного вагона готовый к отправке эшелон, стоящий на параллельном пути. – А что делать? Ведь там, под Кронштадтом, наши ждут помощи. Первый штурм Красной армии мятежники отбили. В газетах об этом скупо пишут, но ходят слухи, что мы понесли серьезные потери. Поэтому к Тухачевскому так спешно и стягиваются дополнительные части. Ничего! Вот соберет он побольше войск и покажет изменникам, что значит Красная армия!»
Тьма за окном сгустилась. Тоненький серпик луны и звезды, выглядывающие из-за рваных, нависших над городом туч, почти не давали света, и утоптанный сотнями пар ног, покрывшийся грязной коркой снег между железнодорожными путями казался совсем черным. Решив, что завтра встанет пораньше и будет работать с удвоенной силой, Аркадий потушил лампу, улегся на жесткую деревянную полку и укрылся новенькой, еще не потрепанной в боях шинелью, которую три дня назад получил на складе.
«А ведь сегодня ровно год, как Петьку похоронили», – неожиданно пришла ему в голову мысль, которая вмиг прогнала уже начавший обволакивать его сон.
Аркадий отчетливо вспомнил день, когда арзамасцы провожали в последний путь его верного товарища. Петр Цыбышев ехал домой на побывку после полученных на фронте ранений, но в дороге заболел тифом и умер. Хоронили его как героя, с армейскими почестями – винтовочными залпами и торжественными речами над могилой. Было это в середине марта прошлого года – в то время, когда у Аркадия как раз заканчивался отпуск после ранения. До отъезда в Москву за новым назначением он успел еще написать некролог о безвременной кончине друга в комсомольскую газету «Авангард».
«Надо же – целый год прошел. Не верится даже…» – подумал он, пытаясь поудобнее устроиться на узкой деревянной полке в командирском отсеке штабного вагона, где и документы составлял, и приказы писал, и спал уже не первую ночь.
