– С рыбной косточкой непросто совершать какие-либо манипуляции. Она тонкая, легкая и при малейшей неосторожности может выскользнуть из пальцев.
– Это точно, – согласилась Эва. – Однако косточки были очень искусно воткнуты в тела жертв.
– Ну и что? Какое значение это имеет теперь? Может, все-таки займемся спасением ваших задниц? – возразил Отаменди, стараясь не слишком повышать голос.
– Профессор Ольмос был мужчиной весьма крепкого телосложения, – продолжала Эва. – Так что человек, которого мы ищем, должен, видимо, обладать достаточной силой, чтобы справиться с профессором.
– Я думаю, убийца просто застал его врасплох. Косточка была у него в руке, заранее приготовленная. Вот, смотри. – Айтор поднялся, держа перед собой руки в наручниках, и сделал знак Эве, чтобы она последовала его примеру. – Возможно, он использовал какое-то еще приспособление – что-то твердое, во что могла упираться косточка при втыкании в тело.
– Да, а другой рукой он мог в это время держать жертву за шею или за грудь. – Эва взяла руку Айтора и поднесла ее к своему горлу, изображая профессора Ольмоса. – Ему достаточно было нескольких секунд, чтобы осуществить задуманное, – произнесла она, театрально запрокидывая голову.
– Если убийца тщательно рассчитал концентрацию, эффект мог последовать незамедлительно, – сказал Айтор. – Профессор не успел бы даже как-то отреагировать.
– Вы будете наконец меня слушать? – возмутился Отаменди.
– На исследовании фугу специализировалась Айноа Абенохар, так что человек, имевший доступ к результатам ее работы, как раз и мог использовать яд в своих целях, – добавил Айтор, намеренно не обращая внимания на полицейского.
Эва, однако, не была с этим согласна.
– На самом деле все эти данные не так уж и недоступны. Я и сама могла бы до них добраться, если бы задалась такой целью.
– Это как? – спросил Айтор, отпуская наконец Эву.
Аспирантка принялась объяснять, как было организовано хранение информации в университете: оказалось, что помимо личных ноутбуков, жестких дисков и аккаунтов в сервисах вроде One Drive или Dropbox все учащиеся могли загружать свои работы, тексты, полученные данные и результаты исследований в собственное облачное хранилище, предоставляемое факультетом. Это было сделано для того, чтобы каждый научный руководитель мог максимально эффективно следить за работой своего студента или аспиранта. Для доступа к хранилищу нужно было просто ввести имя пользователя и пароль. Если же учащемуся требовалось получить какие-то данные другого исследователя, он мог – через своего научного руководителя – запросить доступ к этой информации, обязуясь корректно ее использовать и впоследствии должным образом оформить библиографическую ссылку на эту работу. Теоретически эта система должна была способствовать обмену данными между молодыми исследователями и стимулировать их плодотворное сотрудничество, однако на деле все это привело к «черному рынку» паролей, позволявших получить доступ к чужим данным без согласия их владельца. Человек, обладавший нужными контактами в факультетской клоаке, мог запросто следить за написанием диссертаций своих товарищей… или конкурентов. В заключение Эва сказала, что, скорее всего, проект «Саутрела XXI век» работал с использованием того самого облачного хранилища, так что Алекс Санхиту вполне мог раздобыть пароли и, таким образом, получить доступ к данным Айноа Абенохар – ее исследованиям рыбы фугу и тетродотоксина. Однако, как подчеркнула аспирантка, он, конечно же, был не единственным на биологическом факультете, кто мог это сделать.
– Вас заносит куда-то в сторону, – сказал Отаменди, не в силах больше не участвовать в этом разговоре. – Гораздо важнее выяснить не то, кто имел доступ к исследованиям Айноа Абенохар, а узнать причину ее смерти – ведь это именно она изучала действие яда. Убийца, которого мы ищем, несомненно, должен быть как-то в этом замешан.
– Думаете, все может быть связано с этим… С кражей данных? – спросила Эва.
– Не знаю, но, возможно, информация о том, как умерла эта девушка, могла бы оказаться очень существенной. Хотя сейчас все это уже не важно… – добавил Отаменди, вновь опуская руки. – Эчеберрия будет вести это дело так, как считает нужным.
– Вы так и не рассказали нам, чем вам насолил инспектор, – напомнил Айтор.
Полицейский наклонился вперед, уперевшись локтями в колени, и задумался – должно быть, подбирая слова, чтобы рассказать что-то важное.
– Мы с женой не могли иметь детей. Всё перепробовали. Различные вспомогательные технологии, ЭКО… Все без толку. В те времена я был инспектором. Работал в основном по убийствам. Ну так вот, и мы решили в конце концов искать суррогатную мать… на Украине.
Айтор и Эва хранили молчание, стараясь не перебивать.
– Но потом все полетело к чертям. Пф… – Отаменди разжал ладонь, изображая, как будто что-то выскользнуло у него между пальцев. – Законодательство изменилось, и суррогатное материнство оказалось под запретом.
Эрцайна посмотрел на обоих своих собеседников и пожал плечами.
– Эта тема вызвала тогда бурные споры. Вы не помните?
