Айтор впервые увидел, как Хайме Отаменди словно искал поддержки. Он смотрел на них, ожидая какой-то реакции, подтверждения, что они знали эту историю. Айтор отрицательно помотал головой, Эва кивнула.
– И как во всех ситуациях, порождающих разделение мнений, на сцену вылезли демагоги и оппортунисты, – произнес полицейский, с яростью стиснув зубы. – И знаете, кто у нас первый по всему этому в городе?
– Вице-мэр Сандра Гарсес, – ответила Эва.
Айтор удивился ее осведомленности.
– Именно. А знаете, кто отец Сандры Гарсес?
Оба отрицательно покачали головами.
– Артуро Гарсес. Нынешний советник по здравоохранению. Слышали?
Айтор и Эва с недоумением подняли брови.
– Этот тип уже тридцать лет находится при власти. Даже когда в правительстве были социалисты, он не потерял своих должностей. Я рассказываю вам все это, чтобы вы понимали, о ком мы говорим. В те времена наша вице-мэр была членом муниципалитета, курируя социальные вопросы, но у отца были на нее более амбиционные планы, так что, как только подвернулась возможность, они начали действовать. Сандра Гарсес подняла огромную волну в СМИ в защиту женщин, размахивая флагом феминизма и поставив меня в эпицентр всего этого урагана. Таким образом, она набрала себе политические очки, и, чтобы притянуть женский электорат, ее назначили при первой возможности на пост вице-мэра.
Судмедэксперт хотел что-то сказать. Отаменди был ему очень симпатичен и вызывал доверие, но про всю эту ситуацию Айтор не знал, что и думать.
– Поверьте, Сандре Гарсес на самом деле было плевать на права суррогатных матерей.
– А какое отношение ко всему этому имел Эчеберрия? – спросил Айтор.
– А вы не догадываетесь, кто слил мою личную информацию? – задал, в свою очередь, риторический вопрос Отаменди. – Ну разумеется, Хабьер Эчеберрия, в те времена субинспектор. Этот тип жаждал повышения и в сложившейся ситуации увидел свой шанс. Под давлением общественного резонанса комиссар Рамирес вынужден был снять меня с должности, понизив до рядового сотрудника, а месяц спустя, по рекомендации главы местного управления полиции и близкого друга Артура Гарсеса, Эчеберрия был назначен инспектором… и продолжает им быть по сей день.
В комнатке для задержанных повисло неловкое молчание.
– Уверяю вас, мы бы позаботились о том, чтобы суррогатная мать получила все положенные ей деньги. Поймите, когда мы начинали эту историю, все было законно, – после нескольких секунд раздумья пояснил полицейский. – Все дело было в том, что Эчеберрия и Гарсес хотели вскарабкаться повыше – за чужой счет.
– И в том случае – за ваш, – заметил Айтор.
– Я знаю, кто они такие, и они знают, что мне об этом известно, – произнес Отаменди, показывая свои руки в наручниках, – и теперь им подвернулся случай убрать меня с дороги. Но я не хочу впутывать вас в это дело и тянуть за собой на дно. Понятно, если им предоставить такую возможность, они обязательно ей воспользуются. Так что нам всем нужно четко уяснить, что мы должны говорить.
– Я не собираюсь сваливать всю вину на вас, – заявил Айтор. – Мы впутались во все это вместе.
– Ну как можно быть таким упрямым! – устало произнес Отаменди.
– Кто бы говорил!
Они одновременно повернули головы. На них смотрела Сильвия Ирурцун, стоявшая на пороге аварийного выхода. В руке она держала связку ключей, и выражение лица у нее на этот раз было вовсе не воинственное. Скорее наоборот – казалось, она собиралась им помочь. Ирурцун приложила указательный палец к губам.
– Алекс Санхиту находится в одиннадцатой камере. Я возьму Камару на себя – скажу ему, что вас увели на допрос, – произнесла она, указав на полицейских, спокойно разговаривавших в другом конце зала и ничего не замечавших. – Но вам нужно будет действовать очень быстро – не знаю, через сколько времени может вскрыться обман.
Затем женщина-полицейский сняла с них со всех наручники.
– А Эчеберрия? Он сейчас где? – спросил Отаменди, растирая руки.
– Он уехал после задержания Санхиту. Сейчас он в мэрии, с Сандрой Гарсес – они развернули там оперативный штаб. Вот, возьми, это ключ от камеры. Как только закончите, вернетесь сюда и снова наденете наручники как ни в чем не бывало, понятно? Потом посмотрим, что будем делать.
– Это вы спасли нас от патруля на бульваре Франсиа? – спросил Айтор.
– Мне не понравилось, в каком направлении стало двигаться расследование, и я решила дать вам шанс, – объяснила Ирурцун.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Отаменди.
Ирурцун скривила лицо и принялась рассказывать им, что инспектор Эчеберрия не проявил ни малейшего интереса ни к проекту «Саутрела XXI век», ни к смерти Айноа Абенохар и даже не отдал никому распоряжения заняться записями с камер видеонаблюдения у Гребня Ветра. Единственное, что его волновало, – это задержание Алекса Санхиту, но, когда тот был доставлен в участок, его даже не допросили.
