– Кто-то воткнул эту косточку в шею профессора Ольмоса, до того как сбросил его в море, – пояснила Эва.
Отаменди выразительно покашлял, давая понять, что не стоило раскрывать задержанному столь подробные детали расследования.
– Правда? Ну и дела!
– Алекс, это был ты? – Эва присела на край каменной лавки.
– Что? Ну разумеется, нет, – ответил тот с притворной обидой в голосе.
– Но ведь это ты писал гневные посты в «Твиттере», – заметил Отаменди.
– Да, и что? Я имел полное право высказаться против несправедливости.
– «Рыба-меч вам всем в задницу! Шторм на ваши головы!» Ты, похоже, был очень зол на них, – сказал полицейский.
– Я просто ругался и выпускал пар. Надо же, как внимательна бывает полиция в некоторых случаях! А вот до конкурса на получение стипендии вам не было никакого дела!
– На что ты намекаешь? Хочешь сказать, с этим отбором было что-то нечисто? – спросил Отаменди, выглянув на секунду в коридор, чтобы убедиться, что там никого не было.
– Именно. Все это было полной фикцией, – убежденно ответил Алекс. – Знаете, что рассказала мне Юсра? Что ее заставили надеть для фото хиджаб. Думаете, она носила его в обычной жизни? Как бы не так! Но ее взяли в проект только как мусульманку! Представляете? Ну, конечно же, нужно было изображать толерантность, интеграцию и все такое. Наверное, этого перца, падре Мантеролу, чуть не хватил удар, когда он увидел «черненькую» среди стипендиатов.
Прежде чем кто-то успел что-то сказать или сформулировать новый вопрос, Алекс Санхиту сам обратился к Эве:
– Но ведь все это и ты должна была знать? Ах нет, ты не могла, я и забыл. Ты же у нас противница сплетен. Бедняжка… и это после всего, что с тобой произошло.
– О чем он говорит? – спросил Айтор, не в силах сдержать любопытства.
– Ни о чем, – ответила Эва.
– Она что, не рассказывала вам об этом? – ухмыльнулся Санхиту.
– Алекс, пожалуйста. Сейчас не время для этого.
– Да ладно тебе, дорогуша. Раз уж сегодня ночь откровений, почему бы не рассказать и кое-что о себе?
– Послушай, мы же просто хотим тебе помочь.
Айтор видел, что нервозность Эвы все нарастала.
– Думаю, твой рассказ мог бы добавить штрихов в общую картину. Для более полного понимания нашей, так сказать, среды обитания.
Подозреваемый сопровождал свою речь выразительными театральными жестами.
– Я сказала – нет!
Щеки у Эвы горели.
Тогда Алекс Санхиту вскочил с ногами на свою лавку. У него, как ему казалось, родилась блестящая идея.
– Я предлагаю вот что, – объявил он, похлопав в ладоши. – Ты расскажешь своим друзьям, что произошло с тобой на последнем курсе в университете, а я тогда раскрою все, что знаю о «Саутрела XXI век».
Айтор видел, что Эва оказалась перед мучительным для нее выбором. Перед ней стояла дилемма: рассказать о себе какой-то секрет и, таким образом, помочь следствию или промолчать, сохранив свою тайну, но ничего не получить взамен. Несомненно, это было для нее нечто крайне неприятное, потому что в противном случае она без колебаний бы все им рассказала. Тип, стоявший на лавке, явно наслаждался манипуляцией. Нельзя было идти у него на поводу.
– Не нужно ничего говорить, Эва, – произнес Айтор.
– Ну хорошо, как хотите. – Алекс Санхиту вновь улегся на свою лавку. – Закройте дверь, когда покинете помещение.
– Почему ты так себя ведешь, Алекс? Зачем ты хочешь меня унизить? – тоном человека, действительно пытающегося понять, спросила Эва. – Уже умерли три человека и двое пропали – тебя это совсем не волнует?
– Я не хочу быть единственным, чью жизнь будут выворачивать наизнанку, разбирать по крупицам и подвергать осуждению, – произнес задержанный, рассматривая свои ногти. – Пора и другим тоже выставить свое грязное бельишко на всеобщее обозрение.
Эва опустила голову, раздавленная. Потом она подняла взгляд, долго смотрела сначала на Отаменди, потом на Айтора и в конце концов произнесла:
– На четвертом курсе меня застали с парнем в университетском туалете.
– Ответ неверный! – громогласно объявил Алекс Санхиту, изобразив звук клаксона. – Давай, детка, выкладывай все. Где сочные подробности?
– Хватит.
– Мы не намерены это терпеть.
– Ууууу, как галантно. Мне это нравится, – с издевкой произнес Алекс Санхиту, садясь на своей лавке. – Осторожно, тут дело касается любви.
– И правда. Пойдем, черт с ним, – сказал Отаменди, тоже сытый по горло этим спектаклем.
Однако Эва не шевельнулась. Она закрыла глаза, решаясь на столь болезненный для себя шаг.
– Я познакомилась с парнем-французом, приехавшим сюда по программе «Эразмус», – сообщила она. – Мы понравились друг другу… И, в общем, когда мы были с ним в туалете и занимались оральным сексом – кто-то сфотографировал это, а потом этот снимок, конечно, разошелся по всему факультету.
В крошечной камере повисла мертвая тишина. Айтор с тревогой смотрел на Эву, стараясь не позволить своему воображению рисовать неподобающие картины. Аспирантка на мгновение опустила взгляд, но, словно заставив себя, тотчас вновь подняла глаза и посмотрела на него с вызовом.
