– У тебя есть предположения, кто мог быть настолько разозлен, чтобы устроить все это?
Алекс Санхиту поднял руки, словно на него напали грабители.
– Ну конечно, тот, кому позарез нужна была эта стипендия. Для кого попасть в проект было вопросом жизни и смерти, гарантией будущего, возможностью пробиться наверх и заявить о себе. Сколько там выпускников ежегодно заканчивает биологический факультет?.. Вот представьте: вы разбиваетесь в лепешку с учебой, стараетесь изо всех сил, а потом узнаёте, что стипендия мечты досталась какой-то девице, крутящей шуры-муры с преподом, – лично я бы очень сильно разозлился в такой ситуации. Вообще-то я и в самом деле разозлился – да-да, я был очень-очень зол!
– Ну, это могла быть, например, и брошенная любовница? – предположил Айтор.
– Или бойфренд, узнавший, что ему наставляют рога. Если уж мы беремся строить предположения… – Алекс Санхиту с явным удовольствием поддерживал этот разговор.
– Кто имел доступ к исследованиям Айноа Абенохар? – спросил Отаменди.
– Да кто угодно, у кого имелись нормальные подвязки на факультете, – заявил задержанный, изобразив на своем лице скуку. – Это элементарно.
– А ты?
– Ну разумеется. За кого вы меня принимаете?
– Где ты был вчера вечером, Алекс?
– Вчера вечером у меня был классный секс после знакомства в «Тиндере». Около десяти я вернулся домой и залип на «Игру престолов». Обожаю этот сериал. Вы его еще не видели? Рекомендую.
– Ты можешь чем-то подтвердить свое алиби?
– Полагаю, да. У меня есть квитанция из отеля, где мы встречались, и телефон Мэлони – в общем, в моем распоряжении имеется все, чтобы выйти отсюда.
– Черт возьми, и почему ты об этом сразу не рассказал? – возмутился Отаменди.
– Потому что было нарушено мое право на презумпцию невиновности. Потому что никто до этого момента меня ни о чем не спрашивал. Единственное, чего от меня хотели, – чтобы я подписал признание. Никто не желал узнать правду об университете или стипендии «Саутрела». Поэтому я решил подождать, пока Эрцайнца измажется по шею в грязи, чтобы потом уличить их.
– Что ты можешь сказать о священнике? – раздраженно спросил Отаменди.
– Ничего. Сфера моей компетенции не распространяется на духовные вопросы, уж извините.
– А об остальных? Серхио Эчабуру? Сандре Гарсес?
Алекс Санхиту отрицательно помотал головой.
– Ты можешь еще что-нибудь нам рассказать?
– О, еще много чего могу. Как насчет истории о том, как ректор наставлял рога своей жене с секретаршей? Нет, фу, это слишком банально. А торговля препаратами на факультете? Об этом я тоже кое-что знаю. Устраивайтесь поудобнее. Может, закажем пиццу?
– Всё, нам пора, – произнес Отаменди, разворачиваясь к выходу из камеры. – Нам нужно во что бы то ни стало попасть во дворец Мирамар.
– Пока, Алекс, – сказала на прощание Эва, выходя вместе с Айтором.
– Не обижайся, Эва, моя красотуля. Я знаю, что это был твой секрет, но тебе ведь нечего стыдиться, правда?
Аспирантка резко закрыла дверь перед самым носом задержанного.
– Вы видели его худи? – спросила она.
– Зеленое, с капюшоном – как на человеке, преследовавшем девушек, – подтвердил полицейский, когда они уже шли по коридору.
– Что вы думаете обо всем, что этот парень нам рассказал? – спросил Айтор.
– Трудно сказать. Я не знаю, спал ли профессор со своими студентками, действительно ли отбор на стипендию был фикцией и правда ли то, что этот тип Алекс встречался вчера со своей любовницей… Пока я знаю только то, что, если эти фото действительно существуют, мы должны добраться до них раньше, чем Эчеберрия. Потому что если ему удастся нас опередить, он уничтожит снимки.
– Но зачем ему это?
– Эчеберрия ни за что не согласится сам признать свои ошибки. Только если мы соберем доказательства того, что следствием были допущены грубейшие нарушения, возможно, нам и удастся спасти свою шкуру.
– Стоять! Не двигаться!
Айтор почувствовал, что его тело как будто парализовало. Им овладел страх, когда он увидел полицейского Камару, наставившего на них свое табельное оружие. Другой патрульный, Санта-Колома, стоял рядом, держа одну руку на кобуре, а другую вытянув вперед, словно в оборонительной позе. Позади полицейских с растерянным видом маячила Ирурцун.
Увы, их раскрыли.
Время, казалось, остановилось, и никто не двигался с места в этой крошечной комнатке, собравшей такое количество людей в столь ограниченном пространстве. Не было слышно ничего, даже дыхания присутствующих, лишь секундная стрелка настенных часов невозмутимо продолжала свой путь: тик, тик, тик…
– На пол, лицом вниз! Быстро! – твердым и злым голосом скомандовал полицейский.
– Спокойно, Камара, давай как-нибудь без этого… – Отаменди говорил с поднятыми руками, встав между двумя патрульными и Эвой с Айтором.
– На пол, я сказал!
– Вы что – не слышали? – Полицейский Санта-Колома взмахнул рукой, и перед ними с металлическим свистом взлетела телескопическая дубинка. Ноги у Айтора вновь стали ватными. – Лицом вниз. Живо!
– Вы просто ничего не знаете. Дайте мне минуту, всего минуту, и я все вам объясню!
