– Хонан, я, пожалуй, прострелю этому гаду колено, а потом скажу, что он сам на меня набросился. Как ты на это смотришь? – Камара нервно потирал рукоятку своего пистолета.
– Ничего не имею против.
– Так, значит, ты повела их давать показания, да? – спросил полицейский, обернувшись, чтобы было понятно, что он обращается к Ирурцун. – Обмануть нас решила? Ну погоди, мы напишем на тебя докладную, и тебя вышвырнут из полиции.
Внезапно Айтору пришла в голову безумная мысль: какое расстояние отделяло его от полицейских? Конечно, это было абсурдно. Он попытался проглотить слюну, но в горле у него стоял ком. Если бы он прыгнул на вооруженного полицейского, то с большой долей вероятности мог бы схлопотать пулю. Жуткая боль, наверное. При этой мысли Айтор почувствовал подступающую тошноту. У него закружилась голова, и силы начали покидать его. Должно быть, упало давление.
– Послушайте, пожалуйста, Эчеберрия вас всех обманывает… – выкрикнул судмедэксперт.
– Заткнись! Не хочу больше слышать ваше вранье!
– Ты что, правда будешь стрелять? Серьезно? – спросил Отаменди. Айтор заметил, что полицейский потихоньку пододвигался к патрульным.
Камара наставил пистолет на Отаменди, целясь ему в ноги. Ирурцун, казалось, хотела вмешаться, но перед ней стояла дилемма поистине библейского масштаба. Пойти против своих коллег? Допустить, чтобы выстрелили в ее напарника? Она стояла как вкопанная на этом распутье.
– Ты ошибаешься. – Отаменди продвинулся вперед еще на один сантиметр.
Все равно этого было недостаточно.
– Хайме, нет!
Судмедэксперт выбросил вперед руку, чтобы оттолкнуть полицейского в сторону, но тот уже находился вне его досягаемости. Айтор чувствовал, что его ноги словно приросли к полу, и он был не в силах пошевелиться. Нужно было что-то сделать, остановить Отаменди, сказать, что они должны были все бросить. Но было уже поздно.
– Ну, ты сам напросился, – прорычал Камара.
Пока эрцайна готовился выстрелить, Санта-Колома поднял свою дубинку, угрожая ей Айтору и Эве, чтобы они не вздумали совершить какую-нибудь глупость. Камара снял свой пистолет с предохранителя.
Этот псих действительно собирался открыть огонь. Айтор подумал, что должен броситься вперед. Да-да, именно так. Закрыть своим телом Отаменди от пули – как в фильмах. Однако его героический порыв тотчас иссяк, он знал, что в реальности все было иначе. Он даже не допрыгнул бы до нужного места и получил бы только удар дубинкой, а Отаменди – свою пулю. Ничего сделать уже было нельзя. Айтор закрыл глаза и приготовился услышать выстрел.
– Брось его.
Голос Ирурцун прозвучал, сопровождаемый легким щелчком: она сняла с предохранителя свой HK USP калибра 9 мм. Этот черный стальной пистолет казался слишком огромным в руке женщины-полицейского. Однако действительно угрожающей была та решимость, с которой она наставила оружие на патрульного. Она приняла решение, и оно было необратимым.
– Что ты делаешь, черт возьми?
Зрачки Камары расширились настолько, насколько это только было возможно. Он не мог поверить, что сам оказался под прицелом.
– Выброси пистолет, – ледяным тоном повторила Ирурцун.
– Ах ты су…
Санта-Колома быстро повернулся, собираясь обрушить на Ирурцун свою дубинку, но Отаменди был уже достаточно близко, чтобы успеть броситься на него. Он схватил патрульного за шею, и оба повалились на землю, после чего Отаменди оказался у своего противника за спиной и применил удушающий прием. Тем временем Камара, воспользовавшись сумятицей, резко перехватил запястье Ирурцун и вывернул ей руку так, что она грохнулась на колени. Женщина закричала от боли, и Айтор понял, что они могли проиграть это сражение. Если будет повержена Ирурцун, следующим станет Отаменди, а за ним и они с Эвой – и все будет кончено. Движимый отчаянием, судмедэксперт повис на руке Камары и принялся трясти его, не зная, что еще можно было предпринять. Патрульный, словно потревоженный мухой, кинул на Айтора взгляд, полный ярости, и, продемонстрировав свою невероятную силу, припечатал его к стене, как листочек-стикер. Айтор почувствовал, как у него хрустнули ребра и стало нечем дышать. Невозможно было сделать вдох или сдвинуться с места. Он сполз по стенке на пол, чувствуя, что все кончено. Все усилия, приложенные ими этой чертовой ночью, оказались напрасны. Теперь – прощай, карьера, прощай, свобода, и привет, унижение, привет, тюрьма! Однако сквозь стоявшую перед глазами пелену Айтор вдруг увидел, как Ирурцун, воспользовавшись моментом, изо всех сил ударила локтем по колену полицейского – тот взвыл так, что казалось, этот вопль должен был разнестись по всему участку.
– Тварь!
