Осень последнего года учебы Гали ознаменовалась пополнением в семье Гировых: Аллочка родила мальчика. Узнавать пол во время беременности она наотрез отказывалась, свято веря в то, что это девочка. Мать семейства начиталась статей о диетах для рождения девочки и, игнорируя Галины призывы к здравому смыслу, отказывалась есть продукты, которые якобы могут привести к появлению на свет особи мужского пола. Будь Галя немного более чувствительной и склонной к самокопанию, она бы приняла такое рвение мамы родить вторую дочь на свой счет: будто с первой получилось не очень и можно попробовать еще раз. Впрочем, ее не заботил пол ребенка, да и разочарование Аллочки результатом своих мук длилось недолго; она погрузилась в воспитание сына, которого назвали Артемом и который точно походил на родителей больше, чем его старшая сестра. Довольно скоро к Аллочке вернулся былой оптимизм, но не успел Павлик прийти в себя после ее капризов, как наступил черед новорожденного показывать свой характер. Только Гиров-младший решал, когда его родителям спать, а когда бодрствовать, и это шло в разрез с привычным укладом жизни Гировых-остальных. Галя, не выносившая детских криков и детей вообще, сразу заявила, что потакать прихотям маленького неврастеника не будет и пусть Павлик и Аллочка сами скачут перед ним на полусогнутых, раз уж им приспичило вновь поиграться в родителей. Вопли младенца перебивали даже включенную на полную громкость музыку в наушниках, и Галя вновь обратила взор на подушку как орудие потенциального преступления, на этот раз – братоубийства.
Следующие полгода стали испытанием для Галиного терпения: ее раздражали дома и раздражали в техникуме. Пытаясь снять стресс, она вспомнила про существование Мурата, а его долго уговаривать не надо было. Но то ли любовник растерял хватку, то ли стресс был настолько сильным, что прежнего удовольствия от встречи с ним она не получила и от идеи отказалась. Мурат, не испытывавший недостатка в женском внимании, не расстроился и снова спокойно исчез из ее жизни. Галя же пообещала себе дотерпеть до окончания техникума и больше ни минуты не задерживаться в райцентре.
На следующий день после получения долгожданного диплома бухгалтера Галя заявила родителям, что она устала и ей нужно побыть одной. Взяв у них ключи от старого дома, она собрала вещи и вернулась в Ковтнюки, хотя тоски по ним не испытывала и не знала, какого черта там забыла.
Марина была на седьмом небе от счастья, узнав о возвращении Гали. Сама она после школы никуда не уехала и устроилась работать продавщицей. «Сказка» была единственным круглосуточным продуктовым магазином в деревне, хотя ночью посетителей было очень мало: заглядывали разве что за сигаретами или спиртным, но магазинный алкоголь не пользовался у ковтнюковцев большой популярностью, они отдавали предпочтение проверенной домашней продукции местных умельцев. И все же полуночники были дополнительным источником дохода, поэтому в «Сказке» были рады клиентам даже в самый поздний час. Точнее, им был рад хозяин магазина, Анатолий Степаныч, а вот дремавшие продавщицы посреди ночи весьма неохотно подходили к окошку и окидывали посетителя недовольным взглядом. Несложно догадаться, что Анатолия Степаныча не смущали возрастные ограничения, и школьникам в продаже пива и сигарет никто не отказывал. Не сломил добродушия Степаныча и введенный впоследствии запрет на ночную продажу алкоголя, так что в мире усиливающихся «нельзя» его магазин действительно оправдывал свое название.
– Че, достал тебя твой технарь? – ухмылялась Мариночка, встречая подругу. – Хорошо, что я не захотела там учиться.
– А, так это ты не захотела! Я-то думала, что твои родители этого не захотели, – заметила в ответ Галя.
Несмотря на правоту Гали, Мариночка не обратила на ее слова никакого внимания: она столько раз говорила, что по собственному желанию не поехала учиться, что в итоге сама в это поверила, и теперь в обратном ее бы не убедила ни одна живая душа.
Марина помогла Гале привести в порядок дом, и вместе они коротали вечера, когда она приходила с работы. Первое время Галя испытывала удовольствие от перемен в жизни: да, пусть она вернулась в деревню, но зато здесь она сама по себе, никаких больше родительских причуд, никаких детских рыданий и никаких бесполезных пар с необучаемыми одногруппниками-олигофренами. Но она понимала, что рано или поздно придется думать о том, как зарабатывать на жизнь, ведь вечно брать деньги у Павлика и Аллочки или у бабушки (родители Павлика к тому времени уже умерли) она не сможет.
Новость о том, что гировская дочка вернулась жить в Ковтнюки, быстро облетела деревню. Не обошлось и без незваных гостей, приходивших с предложениями помощи и бытовыми советами. Некоторые даже поздравляли с новосельем, хотя о каком новоселье может идти речь, если она всего лишь возвратилась в дом, в котором выросла, Галя не понимала.
– Пора уже вешать табличку на ворота с просьбой меня ни с чем не поздравлять, – сказала она Марине после разговора с очередным посетителем.
