Не найдя подходящей кандидатуры на галицкий стол среди прирожденных русских князей, разочаровавшись в Игоревичах, Романовичах, Рюриковичах, Ярославичах, полностью зависимых от внешних сил или неспособных справляться с выпавшими на них трудными задачами, изведав также прелестей правления чужеземцев[1649], наконец, брошенные в критический момент князем Мстиславом Ярославичем[1650], галичане совершают беспрецедентный для своего времени шаг — они позволяют «вокняжиться» в Галиче боярину Володиславу Кормильчичу (1213–1214 гг.)[1651], одному из наиболее видных и влиятельных руководителей общины в то время[1652]. Галичане всеми силами поддерживают своего нового князя[1653] и вместе с ним успешно отражают попытки русских князей, поддержанных поляками, лишить Володислава стола[1654]. «Боями его» именует галичан в этот момент летописец[1655]. И только когда польский князь и венгерский король, объединившись, двинули войска на Галич, Володислав был разбит, схвачен и погиб в заточении[1656].
После этого галичане на несколько лет попали под власть венгерского королевича Коломана, и в город вернулся ненавистный им пала тин Бенедикт[1657]. Неудивительно, что галичане пытаются сопротивляться новому режиму: зовут вернуться в Галич Даниила Романовича[1658], а затем принимают на галицкий стол другого русского князя Мстислава Мстиславича Удалого (1217 г.), прогнав из города венгров и поддерживавших их бояр[1659].
Другим не менее важным фактором социально-политической жизни общин Юго-Западной Руси оставались эгоистические устремления правивших здесь князей, нередко старавшихся политически ослабить общину ради укрепления собственного положения, опираясь при этом на поддержку извне. Особенно это заметно в Галицкой земле, где недавно пресеклась старая, правившая более ста лет княжеская династия, а новые правители преследовали чуждые общине интересы,
Владимир Игоревич, оказавшийся на галицком столе при поддержке своих могущественных родственников черниговских Ольговичей, чтобы ослабить галицкую общину, учреждает в земле еще один княжеский стол — в Звенигороде, одном из «пригородов» и давнем сопернике Галича, посадив там своего младшего брата Романа. В другой раз оказавшись на галицком столе, Владимир вновь отдает Роману Звенигород, а другим своим родственникам Перемышль и Теребовль[1660]. Точно так же ведет себя в Галиче посаженный венграми и поляками королевич Коломан: его отец король Андрей «дает» Перемышль польскому князю Лешко, а другой галицкий «пригород» Любачев — польскому вельможе Пакославу[1661].
Чтобы подавить недовольство общины своей политикой, князья Игоревичи убивают в Галиче, по словам летописи, сразу 500 местных бояр[1662]. Если верить сообщаемой источником цифре, то, очевидно, репрессии затронули более широкий в социальном плане круг деятелей общины, лидеров и активных участников сопротивления произволу княжеской власти. Несмотря на потери, община находит в себе силы освободиться от таких правителей: были свергнуты и казнены галичанами князья Игоревичи[1663], и королевич Коломан не смог усидеть на галицком столе[1664]. Галичане сумели также восстановить политическое единство земли, вернув все «пригороды» под полный суверенитет «старшего города»[1665].
На Волыни князья зачастую ведут себя подобным же образом. Не считаясь с интересами земли, ради достижения собственных выгод, они используют военную помощь иноземцев, ведут разорительные войны, пытаются заставить общину подчиняться своей воле. С помощью поляков владимирский стол получает Александр Всеволодович, при этом владимирцы терпят насилие и грабежи от незваных пришельцев[1666]. То же самое проделывает другой претендент на владимирский стол Ингварь Ярославич[1667].
В борьбу за Владимир вступают и подрастающие сыновья Романа, руководимые своей матерью. С помощью поляков они добиваются увеличения своих уделов, вследствие чего владимирская волость оказалась разделенной на части между различными князьями[1668]. С помощью тех же поляков Романовичи отнимают еще два владимирских «пригорода»[1669]. В конце концов польский князь Леш ко «сажает» Даниила и Василька на владимирский стол[1670], ломая сопротивление общины, стоявшей на стороне Александра.
О том же, как вели себя иноземные войска на русской земле, помимо уже отмеченного случая во Владимире, когда «Ляхове поплениша городъ весь», не пощадив и главной городской святыни — Успенского собора[1671], можно судить по случаю в Галицкой земле: не сумев захватить Галич, польский князь Лешко, союзник Даниила Романовича, отступая, «воева около Теребовля, и около Моклекова, и Збыража… И взя пленъ великъ, и воротися в Ляхы»[1672].
