Рассуждения историков о «боярских полках», выполнявших волю своих хозяев и делавших всемогущими галицких бояр — историографическая фикция, весьма далекая от реального соотношения сил в галицкой общине. Говорить же о «личных дружинах» «великих бояр» Галича, а тем более Волыни можно лишь гипотетически. Источники называют только «паробка» и «отроков» галицких бояр Добрыни и Мирослава[1714]. Этих данных явно не достаточно, чтобы делать далеко идущие выводы насчет военных возможностей «боярских дружин» Галичины и Волыни. Зато можно с уверенностью говорить, что бояре не располагали такими вооруженными силами, чтобы противопоставить себя общине или князю. Силу и влияние бояре приобретали только при поддержке общины, или получив значительную военную помощь извне[1715].
Что же касается приводимых «боярскими вассалами» ратников, то совершенно неясно, откуда у бежавших вместе с Даниилом из Галича, а затем из Владимира и Белза и оказавшихся в итоге в одном из самых малых владимирских «пригородов» Каменце бояр взялось столько вассалов и ратников, что их войско оказалось «больше и крепче» войск владимирского, белзского и пересопницкого князей. Чтобы избежать противоречий, необходимо признать, что летописец сравнивает войска волынских князей и отдает предпочтение войску Даниила исключительно по числу бывших в нем бояр, которые сами по себе являются главной боевой силой, а, кроме того, опытными и умелыми организаторами и предводителями войска.
Характерной чертой рассматриваемого времени становится высокая дипломатическая активность боярства. Подобно князьям, виднейшие бояре завязывают политические и военные союзы с правителями соседних государств и в обмен на обязательства личной преданности и службы пользуются предоставляемой ими военной помощью для решения внутриполитических задач на Руси.
Показателен в этом смысле пример галицкого боярина Володислава Кормильчича. Еще до своего вокняжения в Галиче боярин, неоднократно бывая в Венгрии, расположил к себе короля Андрея и, как полагают исследователи, принял перед ним какие-то служебные обязательства, что помогло Володиславу впоследствии занять галицкий стол[1716]. В одном из документов венгерского короля, датированном 1218 г., говорится о пожаловании виноградников некоему Ладиславу Русскому[1717]. В. Т. Пашуто замечает по этому поводу: «Галицкие бояре подолгу живали при венгерском дворе, одни из них (как Володислав) имели в Венгрии пожалованные земли, другие (как Судислав) породнились с венгерской знатью; это давние связи, ибо некоторые бояре носили явно католические отчества — Володислав Витович, Юрий Витанович и др.»[1718].
Все это, безусловно, способствовало успеху предпринимаемых боярами внешнеполитических усилий, в частности, приобретению военной помощи короля. Однако главным условием такого рода деятельности был и оставался политический статус бояр — лидеров своих общин, наделенных соответствующими представительскими полномочиями. Бежавшие в Венгрию, спасаясь от развязанного Игоревичами террора, галицкие бояре Володислав Кормилъчич, Судислав Бернатович и Филипп обращаются к королю Андрею: «Дай намъ отчича Галичю Данила, ать с нимъ принмемь и от Игоревичевъ»[1719].
Бояре здесь, как видим, выступают от имени Галича, на что король охотно откликается, отпуская Даниила, «детьска соуща», и давая в помощь огромное войско, возглавляемое семью воеводами, где, по словам летописца, было столько воинов, что «их же не мощно сказати и не писати»[1720]. Однако решающую роль в начатом боярами деле играет поддержка, оказываемая нм галицкой общиной. Сторону бояр и Даниила сперва принимают жители Перемышля, отворившие город и выдавшие сидевшего там Святослава Игоревича[1721], а затем и сами галичане; княживший в Галиче старший Игоревич Владимир спасся бегством, едва избежав плена[1722].
Через несколько лет боярин Володислав вторично вошел в союз с венгерским королем и вместе с ним начал поход на Галич, где тогда княжил Мстислав Ярославич Немой. На этот раз король предоставляет военную помощь непосредственно боярину, так как никто из русских князей в этом походе участия не принимал[1723]. Во время похода случился заговор и мятеж венгерских баронов против своего короля, жертвой которого пала королева Гертруда[1724]. Андрей, чудом избежавший смерти, должен был вернуться с дороги[1725]. Но это не остановило Володислава, уверенного в симпатиях к нему галичан: «Володиславоу же ехавшю на передъ со всеми Галичаны, Мъстиславъ оубо, оуведавъ королевоу рать великоую, избежа из Галича, Володиславъ же воеха в Галичь, и вокняжися, и седе на столе»[1726].
