Две основные версии галицких событий 1206 г., которыми располагает исследователь — рассказ Ипатьевской и Лаврентьевской летописей — подчас расходятся между собой в весьма важных для понимания сути происходящего деталях. Так, согласно Лаврентьевской летописи, Владимир Игоревич был приглашен и прибыл в Галич один[1782]. По свидетельству же Ипатьевской (Галицко-Волынской) летописи, в Галич были приглашены и прибыли двое Игоревичей — Владимир и Роман, причем первый сел в Галиче, а втором — в Звенигороде[1783], одном из «пригородов» и давнем сопернике Галича. Видимо, в рассказе Галицко-Волынской летописи, возникшем спустя много лет после описываемых в нем событий[1784], нарушена их изначальная последовательность и, как это уже не раз бывало, в цепи их пропущены некоторые звенья[1785].
Нам представляется, что появление в Галицкой земле еще одного княжеского стола, да еще в Звенигороде, вряд ли было добровольным решением галичан, общины «старшего» города земли, так как это могло поставить под вопрос его политический статус. С 40-х годов XII в. Галицкая земля сохраняла политическое единство под эгидой Галича, и попытки князей учредить в земле новый стол наталкивались на решительное сопротивление галичан. Такую попытку предпринял перед смертью галицкий князь Ярослав Осмомысл, «приказав» галицкий стол любимому сыну Олегу, а другому сыну Владимиру «дав» Перемышль[1786]. Ответом на это был «великий мятеж» галичан и восстановление ими прежнего единства земли[1787].
Скорее всего, учреждение нового княжеского стола в Звенигороде было навязано галичанам силой. Нельзя забывать, что за спиной Игоревичей стоял могущественный клан черниговских Ольговичей, к которому они и сами принадлежали. Войска черниговских князей и их союзника Рюрика Ростиславича стояли всего в двух днях пути от Галича[1788], противопоставить им было нечего, так как венгерский король уже увел свои полки, а сын владимиро-суздальского князя Всеволода Большое Гнездо Ярослав не смог вовремя поспеть в Галич[1789].
Верным способом укрепить свое положение на галицком столе для нового князя Владимира Игоревича было, как представляется, политически ослабить галицкую общину, добившись учреждения в Галицкой волости еще одного княжеского стола и передать его своему младшему брату Роману. Войска коалиции Ольговичей разошлись по домам, только когда Владимир Игоревич сделал свое дело[1790].
Утвердившись в Галиче, Игоревичи ведут активную внешнюю политику, устремив свои взоры на соседнюю Волынь и задавшись целью посадить во Владимире-Волынском своего брата Святослава, Намерение князей вызвало полное одобрение и поддержку галицкой общины — бояр, участников княжеского «совета» и простых горожан, о чем с нескрываемым раздражением говорит симпатизировавший Романовичам летописец: «И еще же хотящю Володимероу (Игоревичу. —
Речь галицкого посла обращена к владимирцам, собравшимся на вече[1794]; вече должно было решить судьбу княжеского стола и определить направление дальнейших взаимоотношений Владимирской волости с Галичиной. Последующие известия дают ценный материал, иллюстрирующий поведение общинных лидеров на вече, раскрывающий их влияние на ход вечевых собраний. Это позволяет выяснить роль бояр в принятии важнейших вечевых решений, определяющих внутри- и внешнеполитическую жизнь общины.
