Мы, конечно, не хотим сказать, что древнерусские князья в случае нападения врагов ограничивались лишь «сидением» в «старшем городе», оставляя волость беззащитной. Имеется немало фактов, когда князья со всеми силами земли встречали врагов на своих внешних границах («рубежах»)[902]. Однако это никогда не делалось за счет безопасности столицы, которая, безусловно, стояла выше безопасности «пригородов». Владимирко же не только сам ушел защищать Теребовль и Звенигород, но еще и увел с собой из Галича часть местного войска («галичан»)[903]. Это было явным ущемлением прерогатив новой столицы «Червоной Руси», фактически брошенной князем на произвол судьбы, ведь обычно в таких случаях, наоборот, «пригороды» оказывали военную помощь «старшему городу»[904] и даже приносились в жертву ради его спасения[905].
В Галицкой земле все вышло иначе. Видимо, Галич еще не успел в должной мере укрепить свое положение стольного города. К тому же, большой политический вес сохраняли старые городские центры, как, например, Звенигород, который в рассматриваемое время «сам был уже городом с сильными вечевыми традициями», а его жители «не хотели отвечать заглавную городскую общину»[906].
То же можно сказать и о Перемышле, вблизи которого по-прежнему находилась княжеская резиденция, где Владимирко хранил свои богатства[907]. О выдающейся политической роли Перемышля говорит существование здесь (с конца XI в.) собственного летописания[908], а также раннее учреждение перемышльской епископии (упоминается Я. Длугошем под 1104 г.; по свидетельству В. Н. Татищева, учрежденная в Перемышле епископия затем была перенесена в Галич)[909]. Все это позволяет согласиться с И. П. Крипякевичем, полагавшим, что в конце XI — первой половине XII в. Перемышль «был, очевидно, важнейшим городом» среди городов Поднестровья и Прикарпатья[910]. Неудивительно, что когда в 1152 г. Галицкая земля вновь подверглась вражескому нашествию, галицкий князь двинул войска на защиту Перемышля, лично возглавив оборону города[911]. Можно согласиться с Т. В. Беликовой, полагающей, что «перемещение столицы из Перемышля в Галич еще не означало полного поражения Перемышля в его соперничестве с Галичем за первенство в земле и. несло в себе, в первое время, распространение влияния перемышльской общины на галичан через князя Владимира Володаревича»[912].
Недовольство галичан политической ориентацией своего князя, приведшее к открытому вооруженному выступлению против него, безусловно, не могло обойтись без последствий для отношений общины с князем. Галичане, судя по всему, заставили Владимирка пойти на определенные уступки. И когда в начале 1146 г. киевский князь Всеволод Ольгович во главе огромного войска всех своих союзников вторично вторгся в пределы Галицкой земли и подошел к Звенигороду, Владимирко Володаревич ограничился лишь тем, что направил в помощь звенигородцам воеводу Ивана Халдеевича[913], а сам с главными силами, как видно, остался в Галиче.
Конечно, нельзя исключать и того, что неприязнь галичан к Владимира подогревалась его дипломатическими и военными неудачами, приведшими в итоге к фактическому поражению от киевского князя[914] и выплате значительной денежной суммы[915]. Однако, и военное поражение, и даже унижающая общину выплата контрибуции врагу сами пс себе совсем не обязательно должны были стать причиной для изгнания князя. Вспомним, к примеру, случаи, имевшие место в соседнем Владимире-Волынском с княжившими там Давыдом Игоревичем (1098 г и Ярославом Святополчичем (1117 г.). Потерпев крупные военные поражения, стоившие больших жертв земле, князья не были немедленно лишены столов; для этого по их вине должны были произойти еще известные события, усугубляющие ответственность князей[916]. То же можно сказать и о выступлении киевлян против Изяслава Ярославича в 1068 г.: изгнание князя было ответом общины не столько на поражение возглавляемого им войска, сколько на отказ князя продолжить борьбу с половцами, раздав киевлянам оружие из княжеского арсенала[917]. Поэтому, на наш взгляд, нельзя ограничиваться указанием на военную неудачу как на непосредственную причину изгнания.
Поводом для выступления стал отъезд Владимирка из Галича на охоту. Воспользовавшись моментом, «послашася Галичане по Ивана по Ростиславича въ Звенигородъ и въведоша к собе в Галичь. Володимиръ же, слышавъ, съвкоупи дроужиноу, и прииде на нь к Галичю, и ста около города И выездяче из города, бьяхоуся крепко, и мнози падахоу от обоихъ, и бишася оль 3 неделе. В неделю же мясопоусноую, на ночь, выстоупи на не Иванъ с Галичаны, и много бишася. И побита оу Ивана дроужины много, и застоупиша и от града, и нелзе бяше възъвратитися емоу оу градъ. И пробеже сквозе полкъ к Доунаю, и оттоуда полемъ прибеже ко Всеволодоу Киевоу. Галичане же всю неделю бишася по Иване с Володимиром, и ноужею отворишася в неделю маслопосноую. Володимеръ же, вшедъ в Галичь, многы люди исече, а иныя по[казни] казнью злою»[918].
