Варварский план по устранению с родной земли римской центуры вырисовывался на глазах. Нужно было лишь подтверждение. Неоспоримая деталь, которая объяснила бы всё. И она нашлась. Вошедший без стука в покосившийся старый дом, Августин принялся осматривать жилище, не обращая внимание на возмущенные реплики Сайофры, которые мужчина всё равно не понимал. Стоявший у двери Бойрикс объяснил девушке происходящее и немного успокоил, о чём-то её попросив. Вдруг взгляд центуриона упал на светлый гребень, лежавший около соседней скамьи, где была вырыта маленькая ямка ножкой лавки, идеально подходящая для гребня. Орнамент гребня был точно таким же, как и на дудочке. Хотела спрятать и не успела? Августин взял его в руки и повернулся к девушке.
– Откуда это? – он поднял гребень повыше.
Бойрикс перевёл слова центуриона девушке. Та поплотнее закуталась в льняной серый плащ и дрожащим голосом сказала:
– Я не знаю, – искоса поглядывая то на одного, то на другого, тихо ответила Сайофра. – Я нашла его на дороге вчера.
– Хватит врать! – Августин бросил гребень на пол. – Говори правду! Кто приходил к тебе ночью?! Откуда эта вещь?!
– Я правда не знаю, это не моё! – чуть ли не плача, оправдывалась подозреваемая.
Центурион злобно посмотрел на Бойрикса. Тот хотел что-то сказать в защиту селянки, но римлянин остановил его жестом. Голова кипела.
Поняв, что так от девушки Августину правды не добиться, он сказал недовольно поджавшему губы воину:
– Запрягай своих лошадей, Бойрикс. Мы едем в соседние деревни. Будем искать до тех пор, пока не найдем горе-мастеров, изготавливающих вещицы с таким орнаментом.
Наступив на гребень, римлянин вышел из дома, оставив расколотый на две части альвийский подарок лежать у порога.
Пошёл первый снег. Жители селения удивленно поднимали глаза в небо и гадали, что за странности происходят в этом году. Никогда на проводины не было снега, он начинался строго после проведения праздника. К тому же, первый снег каждый год выпадал мягкий, пушистый и красивый, а этот бил по телу ледяной застывшей моросью и сковывал холодом всё лицо, заставляя прикрываться рукавом во время подготовки костров. Скотина встревоженно кричала, бешено вращая глазами и не желая сидеть в загоне. Молодые быки бодали рогами хозяев и ломали калитки, выбегая на улицу, где носились кругами, не разбирая дороги. Лошади вставали на дыбы, сбрасывая сбрую, пытаясь затоптать хозяев и сломать заграждение, мешающее им выйти. Такого селение ещё не видело.
Встревоженный друид Андекамул нервно ходил вокруг святилища, ожидая ответа от духов и преподнося им различные предзимние дары от озабоченных сложившейся ситуацией селян. Поспрашивав у людей о том, не совершал ли кто чего неподобающего в адрес лесных созданий, мужчина убедился, что всё в порядке. Тогда в чём же дело? На что прогневались покровители? Друид покачал головой и в очередной раз окинул взглядом святилище, в которое он приходит вот уже два века подряд. Ограждённое небольшим забором, оно представляло из себя четырёхугольный участок земли, в центре которого находился жертвенный алтарь – глубокая яма. Над ней были врыты четыре колонны, слабо защищающие от ветра. На данных колоннах держалась покатая крыша, которая не допускала проникновение дождя и снега к дарам. Когда закалывали быка или барана, то через эту яму духи земли получали долгожданную кровь, а лесные покровители довольствовались толстой шкурой и потрохами.
Андекамул услышал странный шум. Повернувшись, друид обомлел, наблюдая, как треснувшая колонна упала в жертвенную яму, утянув за собой три других сооружения. Крыша с грохотом обвалилась, преграждая путь к алтарю, разобрать который теперь было достаточно сложно в одиночку. Одной рукой прикрываясь от мерзкого ледяного снега, друид попятился назад к тропинке, ведущей на склон, чтобы предупредить селян о надвигающихся плохих переменах.
Старую Изибил колотила мелкая дрожь. Пытаясь загнать неуправляемую скотину обратно в хлев, женщина чуть не лишилась жизни несколько раз, уворачиваясь от рогов и копыт. Приказав детям сидеть в доме и не выходить во двор даже за водой, она выбежала на улицу попросить помощи у знакомых мужчин, так как Луэрн ушёл помогать во двор к Айомхаиру, жившему в самом начале улицы. Однако, на улице стоял такой шум, что было сложно докричаться до кого-либо. Все пытались справиться со своими животными.
Судорожно оглядываясь, женщина стояла в растерянности и лихорадочно думала, как поступить. Что же происходит? Словно какое-то наваждение нависло над всем селом. Казалось, что прямо сейчас небо рухнет на землю и придавит своим телом всех жителей. Огромные тучи низко повисли над домами, готовые в любую секунду вновь накрыть их леденящим душу и тело мелким снегом, больно бьющим в лицо. Изибил мерещилось, что с каждым мгновением эти тучи становились всё темнее и темнее, превращаясь в одну массу, растекающуюся по небосводу.
