Он грубо перебросил волосы девушки ей на плечо, всем своим видом показывая раздражение. Она в свою очередь повела себя не как взрослая и благоразумная женщина. Вместо того, чтобы заплести свои кудри, она перебросила их обратно на спину, практически ему в лицо. Возмущенный Августин был готов схватить Сайофру за волосы и скинуть с лошади за непослушание, однако сдержал себя и с трудом успокоился. Это всего лишь дикарка. Нужно быть терпимее.
Вдруг его отвлекла одна деталь. Раскидистый дуб, стоявший на склоне справа, уже встречался им ранее. Здесь же Августин сбросил с коня ненужные нарезки из плотной ткани для обматывания рук, которые уже истончились и не представляли никакой ценности.
– Стоять! – рявкнул римлянин, пришпоривая коня. – Почему мы ходим кругами? Ты специально меня ими водишь, галл?
Морщась от моросящего снега, Бойрикс спрыгнул с лошади и прошёлся на пять шагов вперёд. Присев на корточки, мужчина взял в руки пожухлые листья и нахмурился.
– Я не понимаю, – наконец изрёк он. – Мы уже должны быть на месте, но почему-то пришли туда, где уже проходили.
С трудом подавив в себе волну гнева, Августин провёл рукой по гладию и многозначительно посмотрел на провожатого.
– Советую тебе немедленно вспомнить дорогу, – он с силой сжал скулы и посмотрел на Сайофру. – Иначе вам обоим придётся несладко.
Словно поняв о чём говорил римлян, девушка, стуча зубами от холода, повернулась и посмотрела ему в глаза. На мгновение Августина кольнуло неприятное чувство то ли стыда, то ли злости на сложившуюся ситуацию. Быть может, он погорячился в своих мыслях, и если бы Сайофра была римлянкой, то у неё имелись все шансы заинтересовать центуриона. Однако, этого не случилось и нужно принимать реальность такой, какая она есть.
Возможно ситуация с гребнем вышла не самая логичная. Подарил кто-то деревенской девке гребень и что с того? Оказал знак внимания, так сказать. Внутри снова неприятно кольнуло при мысли о возможном ухажёре. Отступать уже поздно. В конце концов, он обязан всё проверить и вывести карнутов на чистую воду во имя не только своей центуры, но и всего Рима. Немного смягчившись после данных рассуждений, Августин решил, что всё же женщина остаётся ею в любом племени, поэтому он снял свой плащ и накинул на трясущуюся от холода девчонку.
–Мне сейчас невыгодно, чтобы она простыла сильнее и померла, – аргументировал он свои действия и посмотрел на Сайофру. – Ты ещё не всё рассказала.
Бойрикс перевёл девушке слова центуриона.
Идти дальше становилось невозможно. Ветер задул с такой силой, что несчастные лошади с трудом передвигали ноги, раздражённо покачивая из стороны в сторону продолговатыми мордами. Он срывал с деревьев сухую жёсткую листву и, словно специально, кидал её в лицо сбившимся с дороги путникам, закрывая обзор. Снег противно таял на волосах, стекая по лицу и шее на спину холодными промозглыми каплями, которые совершенно не теплели от человеческого тела.
– Нужно поворачивать! – громко крикнул Бойрикс, ехавший впереди.
Центурион протёр одной рукой залитые растаявшим снегом глаза и вгляделся в открывшийся перед процессией пейзаж. Длинная аллея из потемневших от сырости мокрых дубовых великанов выглядела устрашающе. Старые деревья цеплялись друг за друга, создавая пологую крышу из раскидистых длинных ветвей. На сучках ещё виднелись редкие скорченные листья, которые не успел или не смог сорвать бешеный ветер, несущийся даже сквозь плотную самодельную «крышу» длинной аллеи. Создавалось впечатление, будто дубы высажены специально много веков назад. Внутри живого сооружения клубился непроглядный туман от земли и до верхних ветвей, создавая иллюзию прохода в иной мир – жестокий, мрачный и совершенно неподготовленный для человека.
– В чём дело? – пересилив чувство нахлынувшей тревоги, крикнул Августин галльскому воину. – Это всего лишь тоннель из деревьев.
Кобыла Бойрикса встала на дыбы и заржала, перебирая в воздухе передними копытами. Чудом удержавшийся в седле воин досадливо сплюнул на мокрую землю и вытер со лба надоедливую морось.
– Нам дальше нельзя! Это проход в Чёрный лес, альвийская ловушка! – попытался объяснить мужчина. – Если пойдем этой дорогой, то все погибнем.
Гнев снова накатил на центуриона мощной волной. Оскалившись, Августин вытащил меч и громко закричал:
– Хватит с меня вашей чуши! – его глаза покраснели от набегающей с волос влаги. – Пугать своими выдумками вздумал?! Езжай давай!
Повисла тяжёлая тишина. Лес громко зашумел, шелестя голыми ветвями и злобно перешёптываясь между собой. Ехавшие сзади Августина воины переглянулись и опасливо осмотрелись, словно боялись нападения со спины. Тревога нарастала. Дубовая аллея грузно заскрипела в такт остальному лесу, перебирая сплетёнными ветвями и ожидая замявшуюся процессию. Каждый ощущал опасность, притаившуюся в тумане. Казалось, что сама смерть бродит где-то среди серых непроглядных клубов, стелящихся по мокрой земле, и готова в любой момент протянуть костлявые руки к сбившимся путникам, навеки оставив их в холодном забытом лесу.
