Вдруг в голове промелькнула догадка. Вспомнив о старшей дочери, женщина быстрым шагом пошла к дому на окраине. Утренние события совершенно выбили её из колеи. Пропажа римского солдата, обыск, резкая смена погоды и поведения животных – всё это дало о себе знать сильной головной болью, которая только увеличивалась с каждым шагом. Поросшая к дому травой дорожка петляла и казалась невыносимо длинной, словно кто-то специально оттягивал момент встречи с дочерью. Старая Изибил тяжело поднималась по склону. Ей чудилось, что сухая трава тянула свои крючковатые ручонки к ботинкам и цеплялась за них, мешая идти. Она потрясла головой, разгоняя дурные мысли.
Дверь в дом была настежь распахнута. Покачиваясь на ветру, она болталась из стороны в сторону, практически срываемая мощными порывами со старых металлических петель. Пыль летела во все стороны, словно кто-то невидимым веником сметал её с крыльца и разбрасывал в высокий сухостой. Женщина зашла внутрь, оглядывая пустое помещение. Тревога волной накатила на Изибил, заставив присесть у крыльца и поднять с пола разбитый гребень молочного цвета из отполированного рога. Соединив две разбитые части, она поняла, что же послужило причиной такой обстановки в селе. Поломанная вещица была очередным подарком от альва. На верхней части старого гребня изображены высокие продолговатые фигуры волшебных существ, одетых в многослойные яркие одежды. На руках у эльфов виднелись браслеты из золота, инкрустированного разноцветными камнями. Их длинные светящиеся волосы падали шёлковой волной до самых пят и играли при солнечном свете.
Изибил закрыла глаза. Ей захотелось снова стать маленькой девочкой и спрятаться под старую бабкину лавку у топки, где её никто и никогда не тронул бы. Она прекрасно понимала, что может быть дальше. Он слишком горд, чтобы простить. Слишком бессердечен, чтобы забыть. Слишком чужой, чтобы сжалиться над ними.
– Пожалуйста, – трясущимися руками женщина поднесла гребень к губам и расплакалась, обращаясь к тому, чей образ запрещала себе вспоминать уже долгие годы. – Не делай этого.
Холодный ветер, словно пощечина, ударил её по лицу. На миг Изибил показалось, будто на стене виднеется чья-то высокая тень стоящего позади неё существа. Тут же вскочив на ноги, она резко обернулась, прижав остатки гребня к груди, но в дверном проёме никого не было. Женщина устало прислонилась к косяку и вытерла кулаком бегущие по щекам слёзы. Медленно приближался момент, когда придётся заплатить за всё.
– Старая Изибил, – идущий из леса друид Андекамул зашёл во двор. – Как поживает твоя захворавшая дочка? Ты же говоришь она слишком больна, так чего стоишь, как на танцах? Всё селение хочешь заразить? И так несчастий полна кладезь!
– Её сейчас нет в доме, – с трудом выговорила женщина. –Наверное по воду вышла.
Друид с подозрением посмотрел на нее и сказал:
– По воду говоришь? – он задумчиво оглядел двор и кивнул на пустое ведро. – А что ж она у тебя, в ладошках её носит?
Изибил не нашла что ответить. Она с силой захлопнула дверь и быстро поговорила:
– Всё, надо идти. Не до разговоров мне!
Андекамул преградил односельчанке дорогу.
– Э, ты особо не спеши! – старик внимательно посмотрел на разломанный в её руках гребень. – Это что у тебя за диковинка? Не припомню чтобы у нас такие делали. Или у дочери своей нашла?
Изибил почувствовала, как в голову ударила кровь. В голосе друида чувствовалось подозрение, которое он даже не старался скрыть.
– Ну-ка дай посмотреть, – Андекамул выхватил у неё из рук одну часть гребня и грустно усмехнулся. – Так вот где проблема! У меня под носом, а я и не видел. Откуда гребень у Сайофры, а?! Неладная девчонка, ещё с дудки той проклятой всё началось. Я всегда знал, что она у тебя с альвами знается!
Женщина проглотила подступавший к горлу ком и дрожащим голосом произнесла:
– Ничего подобного, моя дочь ни с кем не знается! Я этот гребень нашла и случайно разломала, мне и отвечать за это.
Вдруг выражение лица друида резко изменилось. Он поднял руку до уровня груди и произнес:
– А девка-то твоя всегда с платком ходила, – Андекамул пытливо заглянул ей в глаза. – И уши свои чуть что прикрывала. Я думал, уродство врождённое, может смехоты ровесников боится. А тут альвийские вещички ей стали подбрасывать…
Изибил вскрикнула:
– Она не подменыш! Уродливые уши, ну и что? У Битана в тот год дитя с шестью пальцами родилось. Никто его дитя подменным не считает.
Старый друид невесело рассмеялся и оперся на свой посох, рассматривая гребень.
– Подменыш? – он хмуро посмотрел на женщину. – Сама понимаешь, что несёшь, глупая баба? Что я, не знаю какими подменные дети вырастают?! Нееет, здесь не этим дело пахнет. Помню я, ровно шестнадцать лет назад, Луэрн ходил искал тебя по деревне. Нигде не мог найти. Старая лисица Кианнэйт тогда тебя прикрыла, чтобы никто до правды не мог доискаться. А я сразу заподозрил что-то не то. Вот во что моё молчание вылилось!
Андекамул потряс половиной разломанного гребня.
