Спаситель слушать её не хотел. Наклонившись к Сайофре, Августин поднял девушку за руку и кивнул на светлеющий вдалеке выход из альвийской аллеи. Не до конца понимая, какие чувства её одолели – разочарование или удивление – Сайофра из последних сил заставила себя побежать навстречу долгожданному выходу.
Глава VI
Лошадей на месте не оказалось. Следов копыт тоже не было видно, как и признаков присутствия людей у входа в альвийскую аллею. Августин схватился за голову и попытался осознать происходящее вокруг него. Неужели сказанное пропавшем в тумане Бойриксом было правдой? Кто же тогда на них напал? Мужчина перематывал в голове произошедшие события, параллельно пытаясь выстроить план дальнейших действий. От напряжения в висках начало стучать.
Стоявшая рядом девчонка не прибавляла уверенности в грядущих событиях. Зачем Августин вообще её спас? Разве что для ориентировки на местности может сгодиться, всё-таки выросла неподалёку.
Перед глазами до сих пор стояла страшная картина сражения в белёсом тумане. Да и разве можно было назвать это сражением? Скорее жалкой попыткой защититься от невидимого врага, который появлялся с разных сторон и наносил сокрушающие удары. Больше всего центурион ненавидел неизвестность. Привыкший видеть врага и сразу примечать его слабые стороны, римлянин выходил победителем из самых ожесточенных боёв, однако в этот раз был вынужден бежать, словно опозоренный деревенский мальчишка. Сцепив скулы, он тяжело дышал, перебирая в голове различные варианты нападавших. Нет, это не могли быть карнуты. Диких варваров он бы узнал. Здесь действовали искусные воины, могущие прятаться в тумане так, что их не увидит даже самый зоркий человеческий глаз. Вот только кем они были? Неужели действительно альвами, о которых твердят полоумные варвары? Нет, этого не может быть. Это всё детские сказки. Однако, уверенности в том, что альвы являются выдумкой, значительно поубавилось в мыслях Августина. Центурион уже не знал во что верить.
Пора уходить. Мужчина последний раз оглядел то место, где подписал приговор своим попутчикам, и кивнул Сайофре на дорогу, ведущую обратно к селению. Девушка поплелась за Августином, еле переставляя ноги и попеременно откидывая с лица то волосы, то прилетавшие ветром сухие листья. Римлянин понимал её усталость. Несмотря на походный образ жизни, даже ему хотелось обогреться у огня и хоть на мгновение очутиться подальше от этой проклятой всеми богами деревушки, где творилось непонятно что.
Погода становилась всё хуже. Порывы ветра усиливались, сбивая с ног и не давая выйти с лесополосы на главный тракт, по которому можно было добраться до селения. Мелкий моросящий снег превратился в пургу, завывающую над головами бредущих людей и сковывающую льдом всё тело. Августин хотел спросить, всегда ли здесь стоит такая отвратительная погода, но вспомнил, что Бойрикс остался в чернеющей далеко за спинами аллее, а между ними с Сайофрой огромный языковой барьер. Из ужасного карнутского языка центурион запомнил только несколько слов, да и то вряд ли бы мог произнести их правильно.
Дорога казалась бесконечной. Августин сотни раз пожалел о том, что решил ехать в соседние села для выяснения имен заговорщиков именно сегодня. Мужчина не отказывался от своей догадки, но и не мог внятно объяснить происходящее после сражения у дубов. Его терзали вопросы, на которые не было логичных ответов. Римлянин поморщился. Сегментата обжигала оголённые запястья лютым холодом, как только он случайно к ней прикасался. Тонкая туника не защищала от отвратительной погоды, словно задавшейся целью изничтожить выживших путников. Плащ был потерян глупой девчонкой во время побега от неизвестных убийц, разглядеть которых никому не удалось. Единственными вещами, которые не пока не подвели своего хозяина, были крепкие римские сандалии и верный гладий, висевший на поясе.
От мыслей о снаряжении Августина отвлек какой-то звук. Подняв голову и закрыв глаза от ветра, мужчина заметил одиноко стоящую фигуру впереди. Сайофра поймала взгляд римлянина и нервно пожала плечами, с опаской поглядывая на незнакомца. Он не двигался. Стоя посреди дороги, человек был облачён в тёмный плащ из старой льняной ткани с накинутым на голову капюшоном, скрывающим часть лица. Были видны только губы и подбородок мужчины.
– Кто ты? – спросил Августин, обнажая меч и взглядом показывая Сайофре спрятаться за него.
Незнакомец слегка улыбнулся и примирительно поднял руки. Чуть склонив голову набок, мужчина заговорил низким струящимся голосом на языке центуриона:
– Убери меч, римлянин, – его слова падали тяжёлыми камнями в воцарившейся тишине. Казалось, будто вся природа замолчала, когда заговорил незнакомец. Притих буйный ветер и пурга, прекратился безудержный шум деревьев и скрипы многовековых стволов. – Я всего лишь мирный житель из соседнего села.
Августин настороженно окинул взглядом высокую фигуру мужчины и опустил оружие.
– Откуда ты знаешь мой язык? – центурион поднял подбородок повыше.
