"Хорошо," — сказала она, убирая пистолет. — "Должность помощника твоя. Но камбуз не трогать. Я только привыкла к тому кофе, который делает Кассандра".
Появление Тинкер на борту не принесло с собой веселья. Напротив, атмосфера стала еще более странной. Девочка оказалась тихой и почти незаметной. Большую часть времени она проводила либо в своей каюте, читая голо-книги, либо в мастерской, где молча помогала Киане с мелким ремонтом — чистила контакты, сортировала запчасти. Она была исполнительной и очень точной, но никогда не проявляла инициативы. Казалось, она изо всех сил старалась быть полезной, но не привлекать к себе внимания.
Жу-жу, ее дрон-паучок, стал единственным "живым" элементом в ее поведении. Он с детским любопытством исследовал корабль, иногда вызывая легкий хаос. То он пытался "поиграть" с диагностическим дроном Кассандры, то притаскивал Алексу в каюту какой-нибудь блестящий болт, который считал "подарком".
Киана пыталась разговорить Тинкер, вовлечь ее в сложные технические дискуссии, но девочка уходила от ответов. "Я не знаю," — было ее любимой фразой. Она сознательно приглушала свои знания, боясь выдать себя. Киана, чувствуя это, не настаивала, но ее интерес к новой подопечной только рос.
Алекс же нашел с Тинкер свой, особый язык. Язык молчания. Иногда он заходил в мастерскую и просто сидел рядом, пока она работала. Он не задавал вопросов. Просто был рядом. И Тинкер, чувствуя, что от нее ничего не требуют, постепенно начинала расслабляться в его присутствии. Он был единственным, кто видел ее не как солдата, а как... ребенка, которому пришлось слишком рано повзрослеть.
Анализ: психологическое состояние нового члена экипажа нестабильно, — докладывал ему Ключ. — Она активно подавляет свои базовые протоколы и приобретенные навыки. Это может привести к срыву в стрессовой ситуации.
"Я знаю," — думал Алекс. — "Но я не буду ее торопить. Она должна сама найти свой путь".
Так прошло несколько недель. "Фантом", избегая патрулей и известных маршрутов, медленно двигался к своей следующей цели. Они ремонтировались, пополняли запасы, изучали данные. Это было затишье. Но все на борту чувствовали, что это — штиль перед бурей.
Недели, проведенные в тихом дрейфе по окраинам 'Серой Зоны', начали менять Тинкер. Атмосфера на "Фантоме", где никто не требовал от нее быть оружием, постепенно разрушала ледяную корку, которую она выстроила вокруг себя за годы бегства. Она по-прежнему была тихой и почти незаметной, но в ее поведении появилось что-то новое — подростковое любопытство.
Она перестала прятаться в своей каюте. Её все чаще можно было найти в симуляционном зале, который до этого пустовал. Но она не гоняла боевые программы. Она запускала симуляции миров, которые никогда не видела: океаны Ксилона, гигантские города Корусанта из старых архивов, леса древней Земли. Она могла часами просто сидеть и смотреть, как голографические птицы летают среди деревьев.
Киана, наблюдая за этим, однажды не выдержала. "Нравится?"
Тинкер вздрогнула, не заметив, как та вошла. "Они... настоящие?"
"Были. Когда-то," — ответила Киана. — "Теперь — просто цифровые призраки. Как и мы".
"Призраки не могут мечтать," — тихо возразила Тинкер. И в этой фразе было столько упрямой надежды, что Киана не нашлась, что ответить.
Иногда Тинкер заходила на мостик. Она никогда не лезла в работу Алекса или Кианы, но Алекс замечал, как она смотрит на тактическую карту. Она не следила за курсом корабля. Она следила за пустотой между объектами. За "слепыми зонами", за безопасными коридорами. Она инстинктивно, на уровне рефлексов, оценивала пространство с точки зрения тактики. То, чему Разрушитель неделями учил Алекса, для нее было врожденным, как дыхание.
Ее "солдатская" природа проявилась самым неожиданным образом.
Однажды ночью, когда Алекс медитировал в своей каюте, пытаясь найти баланс между Ключом и Тенью, в его дверь тихо постучали. Это была Тинкер. В руках она держала небольшой предмет.
"Прости, что беспокою," — прошептала она.
"Все в порядке. Что это?"
"Это... для тебя," — она протянула ему небольшой, размером с монету, металлический диск, который повесила на простой кожаный шнурок. Он был сделан из темного, потертого металла. На его поверхности была выгравирована одна единственная, очень сложная спираль.
"Я сделала его... из гильзы. От пистолета Воррна," — сказала она, не поднимая глаз. — "Я нашла ее в оружейной. Металл хороший, плотный".
Алекс взял диск. Он был тяжелым и холодным.
"Это не просто украшение," — продолжила Тинкер. — "Я... немного поработала над ним. Внутри — маленький гироскоп и резонатор из старого хронометра. Он ничего не делает. Но когда ты... теряешь равновесие... ну, когда ты сильно злишься или становишься слишком... холодным... он начинает вибрировать. Едва заметно. Чтобы напомнить. Что центр — есть".